- По правде сказать, я не смею на это надеяться, - усаживаясь за стол, со сдержанной злобой сказал маркиз. - Все это прекрасно бы устроилось, без всякого опасения, благодаря допросу, который был записан слово в слово нашим агентом за портьерой; завтра тоже было бы, конечно, довольно шума и сцен, так что доктор мог бы действовать смело... Но требовать от него этого сейчас... сию минуту... нет, это абсолютно невозможно!.. Нет, Эрминия, безумно на это рассчитывать! - И маркиз, сердито отбросив перо, продолжал с выражением горького и глубокого раздражения. - И подумать, что все погибло в последнюю минуту! Потери неисчислимы!.. Много вреда нанесла нам ваша племянница... да, много...
Невозможно передать словами, сколько ненависти, непримиримой злобы заключалось в том выражении, с каким д'Эгриньи произнес последние слова.
- Фредерик! - встревоженно говорила княгиня, касаясь своей рукой руки аббата, - умоляю вас... не падайте духом... не приходите в отчаяние... У доктора такой гибкий ум... он может что-нибудь придумать... Помните, что он нам так предан... попробуем на всякий случай...
- Пожалуй... попытаться можно... может быть, и удастся! - сказал аббат, снова взяв перо.
- Представим себе самое худшее... ну, положим, Адриенна отправилась бы сегодня за дочерьми маршала Симона... ведь она может уже их там не найти?..
- На это нечего надеяться! Приказания Родена наверняка еще не исполнены... слишком скоро было бы... да и мы бы об этом уже знали!
- Это верно!.. Ну, так пишите же доктору... Я пришлю к вам Дюбуа, он и подаст письмо. Смелее, Фредерик! Справимся же мы, наконец, с этой неукротимой девчонкой! - Затем госпожа де Сен-Дизье прибавила с яростью: Адриенна, Адриенна, дорого же ты поплатишься за свои дерзкие насмешки и за те муки, на которые ты нас обрекла!
Уходя, княгиня предупредила аббата:
- Подождите меня здесь... Я сообщу вам, что означает посещение комиссара, и мы вместе вернемся в кабинет.
Госпожа де Сен-Дизье вышла, а д'Эгриньи принялся быстро писать дрожащей от волнения рукой.
10. ЗАПАДНЯ
После ухода тетки и аббата Адриенна осталась в кабинете одна с доктором и бароном Трипо.
Нельзя сказать, чтобы молодая девушка нисколько не испугалась, когда доложили о приходе полицейского комиссара. Потому что, как и боялся Агриколь, чиновник пришел просить разрешения на право произвести обыск в особняке и главным образом в павильоне, чтобы найти молодого кузнеца, который там скрывался. Хотя тайник Агриколя и казался ей надежным, Адриенна не могла отделаться от чувства страха и тревоги. На всякий случай она решила воспользоваться присутствием Балейнье и, не теряя времени, попросить его заступиться за молодого кузнеца, так как мы уже упоминали, что доктор был очень дружен с одним из самых влиятельных министров.
Молодая девушка подошла к Балейнье, разговаривавшему вполголоса с бароном, и самым нежным, ласковым голосом сказала:
- Мой милый доктор... мне надо вам сказать два слова. - И взглядом она показала ему на оконный проем.
- К вашим услугам, мадемуазель, - ответил Балейнье и последовал за ней к окну.
Трипо, боявшийся как огня мадемуазель де Кардовилль, не имея теперь поддержки аббата, был очень рад, что ее отвлек Балейнье. Чтобы не утратить присутствия духа, он снова пустился в изучение висевших на стенах картин.
Убедившись, что барон не может слышать их разговора, Адриенна сказала Балейнье, смотревшему на нее с обычной ласковой улыбкой:
- Дорогой доктор, вы всегда были моим другом, вы были другом моего отца... Даже сейчас, как это ни было трудно, вы оставались моим единственным защитником...
- Полноте, мадемуазель Адриенна... полноте... не говорите таких вещей... - шутливо рассердился доктор. - Накличете вы на меня беду... пожалуйста, молчите. "Vadro retro, Satana", что значит: "Прочь, сатана!" оставь меня в покое, прелестный демон!
- Успокойтесь, - отвечала, улыбаясь, Адриенна, - я вас не скомпрометирую!.. Позвольте вам только напомнить, что вы несколько раз, желая доказать свою преданность, предлагали мне свои услуги...
- Ну что ж, испытайте... увидите тогда, что я предан вам не только на словах!
- Вы можете доказать мне это сейчас же! - с живостью заметила Адриенна.
- Вот и прекрасно. Я люблю, когда меня так быстро ловят на слове... Что я могу для вас сделать?
- Вы по-прежнему дружны с министром?
- Конечно. Я даже лечу его теперь от потери голоса. Это его обычная болезнь накануне того дня, когда от него требуют отчета!
- Ну, так вы должны добыть у вашего министра нечто очень важное для меня.
- Для вас?.. То есть как это?
В комнату вошел лакей и, подавая доктору письмо, почтительно доложил:
- Это письмо принес сейчас нарочный; он говорит, что дело весьма спешное.
Доктор взял письмо; лакей вышел.
- Вот и тернии славы! Обратная сторона медали, - засмеялась Адриенна. Вам ни на минуту не хотят дать покоя, милейший доктор!
