— Чем занимаюсь? Психологией. Работаю с несовершеннолетними преступниками, неполноценными и трудными детьми. И еще консультирую в министерстве юстиции. В таком городе, как этот, работы для меня предостаточно. — Мелита смеется, но глаза ее становятся серьезными.
Подруги переходят к политике. Мелита принадлежит к «новым левым», ей все еще близки идеалы легендарного шестьдесят восьмого года16, но она придерживается более умеренных позиций. Можно сказать, Мелита примыкает к правому флангу левого экстремизма, а в общем тоже мечется, ищет.
— Конечно, они охотно выгнали бы меня из университета, во я все-таки не совсем бездарная, с работой справляюсь хорошо и к тому же дочь генерала. Веду семинары вместе с баронами и прочими шишками. А ты? Расскажи о себе… — Вдруг лицо ее мрачнеет, она что-то вспомнила: — Недавно я читала… Франка, скажи, это…
— Да, отец. Это мой отец. Мелита горестно качает головой.
— Ну что тут скажешь… Всем сердцем тебе сочувствую.
Мелита вполне искренна. В годы, когда они учились вместе в Удине, Франка была ее маленькой подружкой, Мелита знала ее отца — человека сурового, непреклонного.
Франке сейчас нужна именно такая подруга, как Мелита, и она изливает ей душу, рассказывая все без утайки — и о Паоло, и о том, что ее так тревожит и в чем сама не может разобраться.
— Ну вот, а теперь я приехала сюда: гоняюсь за этими «Благими деяниями в пользу убогих», но где их искать, ума не приложу.
— Знаешь, иногда не захочешь, а поверишь во всякие там гороскопы и предначертания свыше, — смеясь говорит Мелита. — Ты веришь в судьбу?
— Непонимаю. Ты о чем?
— Завтра я приглашена на семинар в эти самые «Благие деяния я пользу убогих». И даже буду там выступать.
Франка оторопело смотрит на подругу. И вдруг разражается нервным смехом: напряжения, не оставлявшего ее после отъезда из Рима, как не бывало.
— Черт побери, — повторяет она, — черт побери! А знаешь, я ведь тоже занимаюсь психологией. Тебе случайно не нужна ассистентка? — Потом, передумав, добавляет: — Прости, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
— Да тут везде сплошные неприятности. Ты что думаешь, в этом городе можно жить спокойно, если ты занимаешься несовершеннолетними преступниками? Давай лучше поговорим о «Благих деяниях». Там у меня есть друзья. Они помогут. Не волнуйся, мы еще доберемся до твоего Штица.
Старенькая малолитражка неспешно катит по извилистой узкой дороге. Мелита что-то тихонько напевает: у нее хороший голос. Обе подружки в приподнятом настроении.
— Подгонять ее бессмысленно, — говорит Мелита, имея в виду свою машину, — если выжмешь восемьдесят километров, считай, свершилось чудо.
На поворотах она аккомпанирует себе короткими и частыми гудками клаксона. Этой семейной колымагой она пользуется обычно, чтобы вывозить на прогулку ребенка и собаку. Когда она ее купила — уже основательно обшарпанную — мотор хрипел и захлебывался. Но Мелите, у которой к тому же еще и золотые руки, удается поддерживать свою «старушку» в полукоматозном состоянии, не давая ей окончательно испустить дух.
Дважды приходится поворачивать назад и выбираться на другую дорогу. Первый раз из-за преградившего путь обвала, второй — из-за появившихся на обочинах плакатов, предупреждающих о том, что на противоположной стороне участка ведется строительство скоростной автострады и путь временно закрыт. Городок, в который они едут, называется Сопито и, если судить по карте, он стоит на высоте семисот метров над уровнем моря.
— Ты там уже бывала? — интересуется Франка. Мелита отрицательно мотает головой.
— Мне о нем друзья рассказывали. Если все, что они говорят, правда, тебя там ждет немало сюрпризов.
Но в подробности она вдаваться не хочет.
По обе стороны дороги — девушки уже на полпути к цели — тянутся голые холмы, из них местами выпирают зубцы одиноких скал; на которых гнездятся коршуны и вороны. Птицы кружат высоко в поднебесье и почти совсем не опускаются: какая может быть добыча на этой скудной земле!
— Вон, гляди!
Мелита останавливает машину в конце очередного крутого подъема в тени одного из редких здесь деревьев и указывает вперед и немного вверх.
— Это и есть Сопито. По прямой не больше трех-четырех километров, но дорога извилистая, и путь удлинится раза в три, не меньше.
Девушки выходят из машины. Городок прилепился на макушке горы, и кажется, будто она исторгла его из своих недр. Посреди городка возвышается гигантское строение, как бы прислонившееся задней стеной к отвесной скале. Оно похоже на монастырь, а его ярко-голубой купол, вознесшийся над крышами остальных домов, венчает огромная и тоже ярко-голубая каменная статуя.
— Это «Благие деяния в пользу убогих», — говорит Мелита, украдкой наблюдающая за подругой. — Впечатляет, правда?
— Еще как! — Франка действительно поражена. Перед ними строение не меньше сотни метров по фасаду и шестидесяти метров в высоту, не считая купола с его гигантской статуей.
— Отсюда видна только часть здания. Потом сама увидишь! Сюрпризы еще впереди.
Сев в машину, они едут дальше.
