На разных уровнях прямо в скале вырублены огромные ультрасовременные залы; есть здесь и небольшой стадион, и бассейн на шестом этаже.
— Для бассейна я решил использовать подогретую воду нашего источника. Между прочим, установлено, что она содержит целебные минеральные соли.
Дон Траина откровенно гордится своим детищем. Но больше всего подруг поражают залы телезаписи. Всего их шесть, они оснащены новейшим телеоборудованием — часть аппаратуры еще не распакована — вдоль стен тянутся ряды мониторов.
— Это одно из моих самых эффективных средств обучения, — поясняет дон Траина. — Благодаря ему мы получили реальную возможность возвращать доверенных мне детей к нормальной жизни.
Пока девушки восторженно озираются по сторонам, он рассказывает, что сейчас на его попечении четыреста мальчиков и девочек: в данных условиях это предел.
— Как вы уже заметили, — говорит он, — в каждой комнате есть телекамера. С одной стороны, это дает возможность персоналу предоставлять нашим подопечным наибольшую свободу, ни на минуту не упуская их из поля зрения. С другой — фиксировать на пленке, можно сказать, всю их жизнь, все привычки, все мелочи, которые могут нам потом пригодиться. Дети просто счастливы, когда имеют возможность увидеть себя на экране, это позволяет им учиться на собственных ошибках и на ошибках своих маленьких друзей и быстрее приобретать необходимые навыки. Кроме того, съемки служат научным материалом для дальнейших опытов.
— Потрясающе!
Мелита, которая уже работала с подростками, в полном восторге.
Дон Траина скромно улыбается.
— Любовь к ближнему — великая сила. Этим несчастным детям я посвятил свою жизнь.
— Но все это… — не выдерживает Франка, глядя вокруг широко раскрытыми глазами, — но все это обошлось, наверно, в целое состояние. Как же вам удалось за каких-то три года…
Дон Траина с добродушно-лукавым видом перебивает ее:
— Провидение Господне, синьорина. И еще — множество друзей, которые, как и я, не могут оставаться равнодушными к переполняющим мир страданиям ближних.
— Все это так, но… — Франке хочется сказать, что для этого потребовались миллиарды — много-много миллиардов. Что же до провидения Господня, то она в этих делах не очень разбирается.
— Мир лучше, чем вы о нем думаете, синьорина, — замечает дон Траина со смиренным видом. — Я искал благодетелей и нашел их. И продолжаю находить… Когда я приехал сюда, здесь был только этот большой дворец — слишком большой и слишком ветхий, чтобы можно было его как-то использовать. И я обратился к людям, стучался в двери, молил, унижался. И провидение помогло мне. Банки открыли свои сейфы. Целый год я работал, неся на своих плечах бремя огромных долгов. Потом мне на помощь пришли добрые граждане, вскоре прибыли и первые дети, нуждавшиеся в лечении и нигде не встречавшие сочувствия. Мы добились кое-каких успехов. Провидению нужно помогать. Наши успехи расположили к нам сердца руководителей государства, областной администрации. Я пригласил сюда государственных инспекторов. Они приехали, сами все увидели и тоже стали нам помогать.
В Беличе18 они почему-то не поехали, а если поехали, то ничего там не увидели, провидение не сработало, думает Франка; ей нужно освободиться от сомнамбулического оцепенения, в которое ввергли ее патетические речи дона Траины о величии его деяний.
А охваченный экстазом дон Траина продолжает говорить; взор его устремлен вверх, пальцы все время играют с висящим на шее медальоном. Поначалу Франка не обращает на это внимания — тик какой-то, и все, а потом уже не может отвести глаз от медальона, цепочку которого дон Траина накручивает на палец. На медальоне изображено странное растение, скорее, дерево, сразу не разберешь. Оно напоминает ей что-то знакомое, но что?
— А где же дети? И специалисты?
С момента своего прибытия девушки не видели никого; это монументальное сооружение напоминает грандиозный собор в пустыне.
— Сегодня суббота, весь технический персонал отдыхает, а дети переведены в новые здания. Я решил, что так будет лучше, поскольку завтра начинается семинар, и не хотелось бы их зря беспокоить: нервишки у них слабые.
Говоря это, дон Траина так и сверлит Франку взглядом. Девушка понимает, что проявлять чрезмерное любопытство опасно. Мелита совершенно сражена увиденным, но обе они никак не могут отделаться от странного беспокойства; железные решетки, конференц-залы, бассейн, залы телезаписи — и полное безлюдье. Ничего здесь не напоминает о благотворительной деятельности, какой они ее себе представляли.
Зачем городку нужна посадочная площадка для вертолетов? И эта новая больница, похожая скорее на гостиницу? Вопросы множатся, но ответа на них ни та ни другая не находят.
