— И всё же, — Ноктус рассеяно похлопал себя по карманам, достал пачку «Столичных» и прикурил от маленького заклятья, — вы, господин Мерлин, задали хороший вопрос: как этот Фанет умудрился показать Фигаро «Жёлтый дом» целым и невредимым? Невероятно сильная и детализованная иллюзия? Временная трансформация? Я, например, такой фокус не повторю.
— Но разве нельзя просто узнать… А, — Фигаро хлопнул себя по лбу, — ну конечно. Рассеивающее Заклятье.
— Да, — куратор кивнул, выпуская из ноздрей сизый табачный дым, — совершенно верно. Кем бы ни был наш колдун-инкогнито, он свободно швыряется заклятьями высшего сопромага направо и налево, совершенно не заботясь об их мощности. Я бы сказал, что он — Великий Иссохший, но и они не могу оперировать таким количеством сырого эфира одномоментно. Рассеивающее Заклятье использованное на месте «Жёлтого дома» Иссохшего просто разорвало бы. И компенсаторы бы не спасли.
— А этот Фанет… — Следователь нахмурился, чувствуя, как по телу разливается приятное сонное тепло (похоже, шезлонг, на котором лежал Фигаро, был нашпигован всяким исцеляющим колдовством). — Артур, вы же видели мою психограмму. И, уверен, пересмотрели её раз сто. Он вам… никого не напоминает? Я понимаю: человека в резиновой маске трудно опознать. Да и голос… Но сама манера поведения, речь…
— Нет, — Мерлин покачал головой, — ничего. Знаете, иногда что-то такое приходит в голову, но… В общем, в такие моменты очень важно запретить себе додумывать, творить фантомы из ничего. А то я в этом полутрупе на кресле и вас опознаю.
— А дворецкий?
— Тоже ничего. Но знаете что? Мне кажется, вы видели именно ту самую парочку, которая работала в «Шервуде»: хозяин и его слуга.
— Мда… Ну а заклятье, которое они на меня повесили — его вы опознали?
— Заклятье растворилось в пустоте как только мы нашли вас у дверей «Шервуда». Самоликвидация. Однако на вас никто не применял Рассеивающее, так что я смог кое-что восстановить через Обсерватор, любезно предоставленный мне господином Ноктусом. — Мерлин заговорщицки подмигнул Фигаро. — Обсерватор не считывает тонкие эфирные структуры глубоких уровней эфира, поскольку изначально заточен под, так сказать, видимый его спектр. Заклинания в нём нормально не рассмотришь. Но главное я понял. Эта штука блокировала вашу связь с Отделом, мной, и не давала вам колдовать. Сложная, хитроумная и очень коварная вещь… Понимаете, Фигаро, мои заклинания, в отличие от заклятий Отдела, вас пингуют… м-м-м-м… короче говоря, каждые несколько секунд посылают к вам сигнал, на который должен прийти строго определённый ответ, вычисляемый по сложному алгоритму. Похоже на связывающую нас верёвочку: я её дёргаю, а вы, сами того не подозревая, мне отвечаете. Так вот: заклятье перехватывало ответ, сохраняло кодировку, но подменяло суть: вы там умирали от яда, а я в «Шервуде» был свято уверен, что с вами всё отлично. Эта штука даже меняла показатели вашего организма: пульс, температуру тела, биохимию крови, в общем, делала всё, чтобы старый дурак Мерлин ничего не заподозрил. И, предвосхищая ваш вопрос, я понятия не имею, кто мог бы написать такую штуку. Даже Бруне бы, наверное, не смог.
На песчаном пятачке у озера повисло тягостное молчание: Фигаро думал, Ноктус курил, а Артур злобно кусал себя за губу, ковыряя носком дорогой туфли кучку камушков.
— И что будет дальше? — Следователь потянулся, и решительно встал на ноги, стряхивая с себя колдовскую сонливость. Голова сразу же закружилась, и он чуть не шлёпнулся назад.
— Вы будете лежать и выздоравливать, — отрезал куратор. — А я — выгребать дерьмо: чистить головы местному руководству, подделывать катастрофу, в которой погибли эти несчастные дети, собирать оставшиеся улики, и следить, чтобы тысячи коробок, свитков и воспоминаний попали в нужные ящики, были тщательно изучены, пронумерованы и отправлены на изучение. Такие дела не имеют срока давности, но, думаю, что мы, увы, ещё встретимся с этим Фанетом, кем бы он ни был. А, и если что, то во все детали дела «Новое солнце», помимо моего начальства, посвящены всего три человека, и все они сейчас здесь. Так что рот на замок, Фигаро. И изучите пока вот это.
Куратор встал, несильным кинетиком отправил следователя обратно на шезлонг, и положил Фигаро на колени книгу.
Это была тонкая, страниц на сто, книженция в белой обложке с инвентарным номером. Судя по машинописному тексту и штампу «только для служебного пользования» это было что-то из внутренней библиотеки Отдела, скорее всего, перепечатка оригинального текста.
— Сабрина Вейл, краткое жизнеописание, — прочёл следователь вслух. — Как вы там любите выражаться, Артур? Требую пояснительную бригаду?
— Ага, — Артур ухмыльнулся, — но это к Ноктусу. Я сам про эту Сабрину недавно услышал.
Впрочем, лицо старого колдуна тут же помрачнело; Артур покачал головой, и, понизив голос, ткнул в книгу пальцем, точно собираясь пальнуть по ней молнией.
— И советую изучить эту штуку внимательно. Как знать, какие мысли придут в голову носителю Договора… Куратор?
