Машина съедала мили просто-таки с невероятной скоростью, словно её временный хозяин — горячие пирожки. И Фигаро даже не сразу понял, что он уже приехал: под колёсами застучала аккуратно уложенная брусчатка; два покатых холма, похожих на застывшие волны, раздвинулись в стороны, подобно занавесу, и впереди, крепко вросшая в широкую каменную площадку на берегу небольшого озера, показалась усадьба: серый прямоугольник, сложенный из дикого камня, по черепичной крыше которого стекала, журча в водосточных трубах дождевая вода. Ограды, как таковой, не было; когда-то давно здесь поставили несколько секций из широких железных прутьев, да и забросили.
Фигаро потянул за видимую лишь ему колдовскую «ниточку», подавая сигнал Дюку Бурготу, командиру Второго Ударного отряда Особого Отдела, сбавил скорость и, аккуратно остановив «Рейхсваген» на крытой площадке у главного входа (под навесом уже стоял новенький сверкающий «Мерседес Жаклин-SS» — четыре пассажирских сиденья, бензиновый двигатель нового поколения и гидравлическое усиление рулевой системы), заглушил мотор.
«Ну-с, — подумал следователь, — вот сейчас и посмотрим, что за демоны водятся в Верхнем Тудыме и на его окраинах. А то Астратоты, стеклянные сердца… Мистическая ерунда сплошняком во все поля, тьфуй…»
Он выбрался из автомобиля, не забыв предварительно вытащить ключи из замка, и, притопывая, двинулся к широкой двустворчатой двери — старый благородный дуб и дверные ручки с полустёртыми вензелями. При этом следователь прищёлкивал пальцами, и напевал:
— Что-то страшное в вашем подвале? Вы случайно кого-то призвали? Вы ночами от страха не спите? И кому вы тогда позвоните? Эй! Четыре экзорциста едут к вам! Четыре экзорциста — и это не обман!
Фигаро не просто так дурачился, напевая головную тему из старого, но всё ещё популярного мюзикла; следователю, всё же, было немного страшновато.
Следователю хватило одного взгляда через эфирные «очки» для того чтобы понять: никакого демона в Роберте Фолте нет и никогда не было.
Хозяин усадьбы встретил Фигаро не в доме, а на берегу озера, где он, сгорбившись и кутаясь в тёплый непромокаемый плащ цвета хаки, сидел на раскладном стуле с длинной удочкой, рассеяно поглядывая на полосатый поплавок. Поплавок был модный, с алхимической лампочкой; с таким, наверное, было очень удобно рыбачить по ночам.
По документам Фолту было шестьдесят пять, но алхимические тоники скостили его возраст до твёрдых сорока. На кого-то омолаживающие декокты действовали лучше, на кого-то — хуже, но этому господину, похоже, повезло: его организм перестроился весьма удачно и, не случись с Робертом Фолтом чего-нибудь из ряда вон выходящего, подумал следователь, до своих ста пятидесяти он спокойно дотянет.
Хотя, похоже, «нечто из ряда вон» как раз и случилось с хозяином усадьбы, причём совсем недавно: Фолт был смертельно бледен, и выглядел так, словно перенёс тяжёлую болезнь. Его пальцы заметно подрагивали, кожа вокруг глаз приобрела нездоровый желтоватый оттенок, а взгляд то и дело как будто спотыкался обо что-то, проваливаясь в безмысленную серую пустоту.
Фолт спокойно выслушал Фигаро, представившегося «внештатным сотрудником ОСП», вымученно улыбнулся кончиками губ и махнул рукой, вложив в этот жест легко читаемый смысл: что ж, валяйте, господин «внештатный сотрудник», всё равно мы тут оба понимаем, что вы из куда более занятной организации. Отвернувшись, он кивнул на поплавок и сказал:
— С самого утра тишина. Хоть бы карась какой клюнул. Было дело, я тут и щук таскал, и окуней… Извините, кстати, что не приглашаю присесть — не на что.
— Ничего, — следователь хмыкнул, — я постою. Вас, кстати, дождь не беспокоит?
— Да разве это дождь… Так, моросит. А вот вы зря без зонтика.
Фигаро молча взмахнул рукой, и над его головой вспыхнул купол Малого кинетического щита. «Хотя, — подумал следователь, — он прав: захватить зонтик было бы проще. Но кто б там об этом подумал»
— Ловко. — Фолт закашлялся, сплюнув на землю комок кровавой мокроты. — Извините, я немного не в здравии. Но уже иду на поправку. Доктора говорят, через неделю буду как новенький. В крайнем случае, через две.
— У вас в ауре след тяжёлой эфирной травмы. — Фигаро нахмурился. — В порядке вы будете, это да. Но вряд ли через неделю или даже через две. Вам бы показаться специалисту…
— Уже. — Фолт поморщился, достал из кармана платок и промокнул губы. — В городе два колдуна: господин Мейн и господин Лисков. Я знаю, что у меня в ауре трещина, и знаю, что она заживёт самостоятельно. Все нужные пилюли я принимаю и, как видите, провожу много времени на свежем воздухе.
— Вижу. И кто вас так приложил? Не расскажете?
— Рассказал бы, если б знал. — Фолт залился тихим лающим смехом. — Но я и правда не знаю. Даже не подозреваю, чья это работа… Скажите, это похоже на след от проклятия?
— Ни разу. Совершенно не похоже, даже близко. Я вообще впервые такое вижу, — признался Фигаро. — Вашу ауру словно взболтали ложечкой. Но подозреваю, что это может быть как-то связано с тем, что вы внезапно научились колдовать.
