Следователь крякнул. Только что Фолт почти идеально описал его, Фигаро, обычное состояние души.
— К тому же, в отрочестве вы должны… как бы это сказать… — Фолт сощурился, подбирая слова, — соответствовать статусу своего окружения. И если шкету из сельской школы для счастья достаточно нового портфеля и галош, то сыну такого человека, как я нужны деньги на дорогие салоны, автомобили, ресторации и карты — в меру, разумеется. Так что деньги у Мартина были, но… Если коротко: ему всегда было мало.
— А если более развёрнуто?
— Он всегда стремился быть лучше всех. Самый дорогой костюм, самая мощная машина, самая красивая девочка в компании и тому подобное. Само по себе это нормально; я же всё прекрасно понимаю. И Мартин, в свою очередь, тоже понимал, что от меня он больше не получит. Меньше, правда, тоже, но… Я давно отошёл от дел; мои предприятия выгодно проданы, деньги с этого капают постоянно и стабильно, однако я не могу, так сказать, расширить дело. С сыном у нас договор: когда ему исполнится двадцать пять, я передам Мартину большую часть своих накоплений и он сможет распорядиться ими так, как посчитает нужным: вложиться в шахты Фрюков, купить акции предприятия Форинтов, заняться контрабандой — мне всё равно. Роберта Фолта вполне устраивает тихая жизнь в своей загородной усадьбе, рыбалка, книги, картины… Знаете, я… кхм… пишу пейзажи понемногу… мда… Раньше на это никогда не хватало времени, а теперь, вот, появилось.
— Но…
— Мартину сейчас двадцать. И ждать ещё пять лет ему ну вот совсем не улыбается. При этом мой мальчик достаточно умён, чтобы понимать: раньше срока ему ничего не обломится.
— Вы с ним… эм-м-м… скандалили?
— Что? О, нет, ну что вы. Я никогда не давал повода для скандала, а Мартин прекрасно понимает, что давление с его стороны приведёт только к тому, что я урежу ему пайку, которую он считает и без того довольно скудной. Нет, мы не скандалили. Дело в другом: Мартин постоянно искал способы заработать.
— Карты? Нелегальные бои? Мошенничество?
— Эк куда вас понесло — мошенничество! Нет, нет, ничего противозаконного: он спекулировал запчастями для машин, занимался перевозками, играл на бирже, вложился в несколько геологических экспедиций и даже как-то собирался организовать промысел на Дальней Хляби, но вовремя передумал. Что-то из этого приносило прибыль, что-то нет — всё как обычно. Империал туда, империал сюда — общей картины это не меняло. Но…
Фолт ненадолго задумался, сделал глоток из чашки, и раздражённо дёрнул удочку. Светящийся поплавок грустно нырнул, и тут же снова показался на поверхности воды, где появлялись и исчезали тысячи и тысячи дрожащих кругов — дождь постепенно превращался в ливень.
— Около месяца назад Мартин снюхался с этими чёртовыми «Детьми Астратота». Закрытый молодёжный клуб, в которой не так легко попасть и в который входят дочь старшего инквизитора, сын городского головы, детишки фабрикантов, ну, в общем, вся золотая молодёжь Верхнего Тудыма, так её растак. Я бы не простив. Более того, я был очень даже за: в молодости нужно обзаводиться знакомствами, особенно если ты хочешь добиться чего-то, когда твоя юность станет не такой уж и юной. Но мне было интересно другое: как Мартин вообще попал в этот клуб? Я понимаю, что из уст родителя это, возможно, прозвучит несколько странно, но мой сын не то чтобы выделяется чем-то особенным: он не из самой богатой в городе семьи, да и я не фабрикант Лемм, не инквизитор и даже не финансист средней руки.
— Самокритичненько. Но почему «Дети Астратота»? Откуда название?
— Да оттуда же, откуда и вампиры. Наши золотые детки считают, что, поскольку их семьи обращают каждодневные нужды простого рабочего класса в твёрдую золотую монету, сколачивая состояния на труде обычных людей, то они, в какой-то степени, вампиры и есть. Или, вот, как тот самый Астратот, который из сказок: забирают живые сердца, а взамен дают стекляшки, понимаете?
— Более чем. И что, они там, действительно, устраивают полный декаданс? Кокаин пополам с человеческой кровью, оргии и чёрные ритуалы?
