— Ну, смотрите, — Артур принялся загибать пальцы, — во-первых, мотив. Во-вторых, реализация. И, наконец, в-третьих, место действия. Давайте на секунду предположим, что я — таинственный колдун, которому по счастливой случайности ли, либо по великому уму посчастливилось изобрести что-нибудь эдакое. Что-то такое совершенно невероятное, новое, обещающее в перспективе стать источником фантастической прибыли. Продавать это своё изобретение я не хочу, официально регистрировать — тоже, ибо полагаю, что на этом этапе моё детище обязательно сопрут — и полагаю, надо сказать, не без причины — а в хитросплетениях Другого Кодекса разбираться мне недосуг, поелику я уже сходил к двум юристам, и один сказал, что мне за мои шалости совершенно ничего не будет, а второй напророчил двадцать лет Дальней Хляби.
— И, наконец, — продолжал Мерлин, по привычке левитируя кругами вокруг люстры, — мне пора переходить к опытам на людях. Собачки и обезьянки плохи тем, что в колдовском ремесле от них мало толку, поскольку колдовство влияет на ауру, сиречь энергетический каркас тела, а у животных он слишком уж отличается от человеческого. Что я сделаю? Припрусь ли я в довольно большой город, где есть действующий редут Инквизиции, полно жандармов, где все друг друга знают, и где сплетни распространяются со скоростью пули? Святый Эфир, нет! Я поеду куда-нибудь на Чернополынь, найму на горсть серебра толпу босяков, готовых продать душу за миску каши, поставлю на них все необходимые опыты, задокументирую результаты, внесу в свои вычисления нужные коррективы, а подопытных, ежели они прикажут долго жить, утоплю в болоте… Ну, не смотрите на меня так, я же просто теоретизирую.
— Хм… Но почему Чернополынь? Там же каторга.
— Фигаро, Фигаро, — Артур снисходительно поцокал языком, — вы со своими домовыми и Буками совершенно не знаете реалий подлинного криминального мира… Хотя, может, оно и к лучшему; вас бы там живьём сожрали… Потому Чернополынь, что преступный мир действует по тем же законам, что и так называемая правящая элита. Это надир, абсолютно повторяющий зенит; там есть свои министры и свои жандармы, своя тайная полиция и свои дипломаты. Единственная разница в том, что в криминальных кругах гораздо реже нарушают установленные правила и спрос с нарушителей там куда жёстче… И, кстати, свои услуги высшему свету я бы тоже предлагал через ребят с Чернополыни. Да-да, Фигаро, вы удивитесь, а, скорее всего, не поверите, если я вам расскажу, в какие столичные дома вхожи тамошние воры в законе. Верх и низ, Фигаро, верх и низ, решки и орлы, две стороны одной и той же монеты. Поэтому рассказ этого Фолта о том, что местный криминальный авторитет пришёл к нему с предложением сделки — полнейшая чушь.
— Вы думаете, Фолт врёт?
— Совсем не обязательно. Но вы сами говорили, что у него в башке «склейка». Под «склейкой» опытный псионик может спрятать всё, что угодно, да хоть полжизни переписать. Поэтому показаниями Роберта Фолта можно пренебречь; цена им — ноль.
— Но люди из Отдела проверяли Фолта. Наверняка они нашли бы…
— Нет, не нашли. Потому что для детального анализа содержимого головы Фолта его пришлось бы уложить в депривационную камеру и сканировать нейронные цепи то-о-о-о-оненькими пучками, детально. А это очень долго и очень опасно. Да вы и сами знаете.
— Но врождённый псионик…
— …мог бы распотрошить ему башку гораздо быстрее, да. Но сколько, по-вашему, в Отделе таких псиоников? Один? Два? В любом случае, их приёмные часы расписаны на месяцы вперёд. Ноктус прислал вас сюда ради демона, демона здесь не обнаружилось, и он тут же потерял к Фолту всякий интерес. О, я предвижу ваш вопрос: а как же псионическое вмешательство? Отвечу — да никак. Ноктус установил, что в башку к Фолту лазил обыкновенный колдун, а подобные мелочи куратора Особого Отдела не волнуют. Вот если бы это был врождённый псионик, то Ноктус наверняка устроил бы на него облаву, а так… Думаю, Фолтом будут заниматься по линии Инквизиции, что означает — не будут вообще. Как только Оливковая Ветвь узнает, что следы в эфире затёрли, они тут же отправят папочку с пометкой «Роберт Фолт» в архив к другим «висякам», где она благополучно канет в забвение. Увы, но так всё это работает, Фигаро; непойманных колдунов-преступников по земле ходит куда больше, чем пойманных.
— Да, пойманные сидят на Дальней Хляби… Ладно, допустим, в отношении Фолта вы меня убедили. Хотя я всё равно из Ноктуса всю кровь выпью, пока он не выделит для работы с этим несчастным псионика экстра-класса. Но тем не менее.
