На проходной прокуратуры я назвал свои имя и фамилию, и меня тут же пропустили. Получилось все просто, и даже можно сказать – банально. Пришел в кабинет, назвался. Мужчина, оказавшийся помощником прокурора, дал мне подписать бумажку, в которой было сказано, что я претензий к прокуратуре не имею, а взамен выдал что-то вроде советско-российского «отказного», в котором черным по белому было сказано, что государство США никаких претензий ко мне не имеет, и что действовал я в рамках закона Соединенных Штатов Америки. Ну и… все! Поезжайте, куда хотите, делайте, что хотите… черное и белое не берите, да и нет – не говорите… но это уже из другой оперы. В общем – теперь я с бумагой, и могу жить-поживать, добра наживать.
Простился с прокурорским душевно, вполне искренне, даже по-американски улыбнулся, фальшиво и белозубо. Привык уже, ага! Как там сказано? «Если долго смотреть в бездну, то бездна в конце концов глянет в тебя». К чему это я? Да к тому, что если ты постоянно контактируешь с обществом, в которое погрузился на неопределенное время, то в конце концов волей-неволей начинаешь ассимилироваться. Нет, скорее – маскироваться как хамелеон, внешне приобретая цвет того места, на котором сейчас стоишь. Люди не любят белых ворон, так что лучше особо не выделяться. Положено фальшиво улыбаться всем рна свете – улыбайся!
Вышел из прокуратуры с хорошим, очень хорошим настроением! Ведь сейчас я могу просто поехать в аэропорт, купить билет на самолет, и завтра буду уже дома! В своей квартире! Рядом с такой упругой, такой желанной Ниночкой!
Черт подери, мне уже эротические сны снятся! Впору купить девушку с пониженной социальной ответственностью! Все-таки я ведь мужчина, а теперь – еще и молодой мужчина! Гормоны кипят, кровь бурлит…
– Ну что там? – Нестеров жадно вглядывался в мое лицо – Можем лететь домой? Тебя отпустили?
– Меня никто и не арестовывал – хмыкнул я – Чтобы отпускать. Да, вот бумага – я чист перед законом. Вот только уехать пока не могу.
– Почему?! – Нестеров был не то чтобы ошеломлен, он был едва ли не в ужасе – Ты должен ехать в Союз! И как можно быстрее! Обязательно должен!
– Кто это решил, что я ДОЛЖЕН? – голос мой был холодным и насмешливым – Партия и правительство?
Нестеров смотрел на меня со смесью испуга и отвращения. Похоже, что он принял меня за «невозвращенца», потому я сразу решил расставить точки на «i».
– Послушай, Костя… я не собираюсь здесь оставаться! Я не собираюсь здесь жить! Мне не нужно американского гражданства – у меня есть свое, советское, и отказываться от него я не хочу. Просто у меня тут есть несколько дел, которые я должен закончить. Например – скоро мы устроим рекламную акцию – я встречусь с полицейскими из участка, в котором служат те ребята, которых я спас. Мы будем соревноваться в стрельбе и рукопашном бое. А кроме того – со мной на днях должны связаться из «Уорнер бразерс», и я пойду на переговоры по поводу экранизации моей книги. И ты предлагаешь мне уехать? Вот так все бросить, и уехать домой? ЗАЧЕМ?
– Ну… надо же возвращаться! – залепетал красный, как рак Нестеров. Я и не знал, что он умеет ТАК краснеть – Надо же на родину ехать! Не вечно же здесь сидеть!
– Что, тебе сказали, чтобы ты воздействовал на меня, убедил, что я должен побыстрее вернуться? Так вот можешь успокоить своих начальников: я обязательно вернусь! И повторюсь – не собираюсь принимать американского гражданства! Мой дом – там, за океаном. И чужой дом мне не нужен. Но я вернусь тогда, когда сочту это необходимым. Я свободный человек, и могу перемещаться по миру туда, куда хочу. Туда, куда могу. И еще: я не собираюсь вредить моей стране. Наоборот! Я стараюсь возвысить ее в глазах иностранцев при каждом удобном случае. И уж ты-то должен был это заметить. Русский, советский – успешный, востребованный, свободно перемещающийся по миру – это ли не лучшая реклама советскому строю? Потому не понимаю – с какой стати меня норовят поскорее загнать в стойло. Ты можешь ехать, куда хочешь – по большому счету ты мне не нужен. Впрочем – как и было с самого начала. Тебя мне навязали как соглядатая, как надсмотрщика. Так вот, дорогой Костя – в моей квартире ты живешь до конца недели. Потом – ищи себе другое место жительства. Я не собираюсь оплачивать твое пребывание в этой стране и конкретно – в арендованной мной квартире. Рон уже предупредил, что оплата аренды квартиры издательством прекращается в самое ближайшее время. То есть – я буду оплачивать квартиру сам. А если я буду оплачивать ее сам – на кой черт я буду платить за тебя?
– А откуда у тебя деньги за оплату квартиры? У тебя только тысяча долларов было! – глаза Нестерова внезапно сделались колючими, взгляд – как у рентгеновского аппарата. Насквозь просвечивает! Вот так вот… Костя-то не дурак, а я как-то уже и списал его со счетов.
– Взаймы взял, у издательства – безмятежно пояснил я, глядя на моего «напарника» чистыми, ясными глазами – Потом вычтут из моего гонорара, и все тут.
