– А! Понятно… – кивнул Нестеров, и отвел взгляд. То ли поверил, то ли нет, но… какая разница? Интересно, что они теперь сделают, узнав, что я не горю желанием вернуться на родину в ближайшие дни и даже недели.
Генеральный секретарь внимательно осмотрел кабинет, будто никогда его не видел, задержавшись взглядом на Андропове, поблескивающим чистыми, отполированными до блеска очками. Юрий Владимирович всегда отличался невероятной аккуратностью, и ни за что бы не надел очки с захватанными пальцами стеклами. Только чистота, только порядок. И тогда почему он допустил такой промах? Он, совершенный руководитель, и такой непростительный промах?
– Как это получилось? Почему вы позволили этому Карпову выехать к нашему потенциальному противнику? Вы вообще понимаете, что это даже не глупость – это преступление! Юрий Владимирович, поясни, чем ты руководствовался, когда давал разрешение на выезд Шамана?
Андропов встал, помолчал секунды две, затем заговорил:
– Карпов, товарищ генеральный секретарь, не выказывал никаких признаков нелояльности нашей советской стране, нашей партии и правительству. Наоборот – он в высшей степени отрицательно высказывался в адрес наших диссидентов, например – того же Солженицына. В том числе и перед иностранцами, теми же американцами. Не было никаких оснований утверждать, что Карпов может перейти на сторону потенциального противника. Остаться в США. Потому никаких препятствий к выезду для него и не было. В тот момент никаких данных, указывающих на то, что Карпов является тем самым Шаманом – у нас не было.
– То есть Комитет сработал плохо, выпустил из страны человека, который может угрожать безопасности государства?
– Получается – так… – Андропов медленно, осторожно кивнул головой – Все наши службы сработали плохо.
– А мне кажется, это ты сработал плохо, Юра! – Брежнев недовольно помотал головой – Хотел я тебя снять с должности, но решил подождать. Решил, что возможно, ты все-таки возьмешь себя в руки, одумаешься, начнешь работать как следует. И во что это вылилось? Ты проморгал у себя под носом важнейшую фигуру! Можно сказать – информационную бомбу, которая может нанести нашей партии непоправимый вред! Куда там Солженицыну с его глупыми рассказами о злом Сталине, тут все гораздо хуже! Если он сконтактируется с американцами, если начнет во всеуслышание писать и говорить о том, что написал нам в письмах – это будет просто… да у меня даже слов нет, чтобы назвать такое безобразие!
Генсек хлопнул ладонью по столу, и звук был таким, будто в тихом кабинете прозвучал выстрел. Вообще-то он был очень выдержанным человеком, и такое проявление эмоций в служебных делах было для Брежнева чем-то из ряда вон выходящим. Значит, он рассердился не на шутку. И что из этого получится, не мог знать никто. То ли быстро отойдет, станет прежним – рассудительным, важным, выдержанным руководителем огромной страны, то ли участь провинившегося аппаратчика предрешена. Нет, он не станет тут же снимать его с должности, не станет отдавать под арест – без того, чтобы выслушать мнение остальных членов политбюро ничего такого не произойдет. Но то, что оно произойдет обязательно – это абсолютно точно. Просто отсрочка, и ничего больше.
– Товарищ генеральный секретарь – Андропов был бледен, но голос его не дрожал. Он вообще был волевым и сильным человеком. Умел держать удар! – В письмах Шаман не раз говорил, что болеет душой за Советский Союз. Что единственной его целью является сохранение государства. Так зачем тогда он будет выдавать американцам те сведения, которые передал нам? А если он агент тех же западных спецслужб, тогда что он им выдаст такого из того, что знает? Если допустить, что его сведения несут в себе заряд дезинформации, и что будущее страны, описанное в письмах лишь плод больного мозга каких-то западных авторов – или самого Шамана, не забываем, что он писатель-фантаст с огромным потенциалом – так что он может рассказать американцам? Я не верю, что Шаман – агент западных спецслужб. А вот то, что он является неким артефактом – верю на девяносто девять процентов.
– Почему не на сто процентов? – усмехнулся Брежнев – На что оставляешь процент? Да ты сядь, Юра… в ногах правды нет! Хотя на самом деле – ее нигде нет. Вокруг враги, предатели, завистники! Так и смотрят, как бы сунуть палку в колеса! Но продолжай. Слушаю.
– Один процент я оставляю на то, что он все просто выдумал. Развал Союза, войны, и все такое. Это что-то вроде фантастической антиутопии.
– Антиутопия? Что такое антиутопия? – Брежнев поднял густые брови – Это как утопия, только наоборот? То есть – что-то вроде придуманной трагедии? А как же тогда его предсказания, которые сбылись? И как же его знания об агентах американцев, которых разоблачили с его помощью? Мне думается – это как раз и указывает на то, что он работает на западные спецслужбы. Иначе откуда бы он все знал?
