Но никто не прореагировал: взгляды всех присутствующих были прикованы к столу. Тогда я решила изменить тактику. Я резко согнулась пополам и схватилась за живот.
— Ой-ой-ой! Как больно? — заорала я. — Простите! Инститор прав, я так впечатлительна! Как переволнуюсь, так и тянет в туалет… по большому! Ай-ай! Скорее, покажите мне, куда идти, или я испорчу вам эту прекрасную обивку… Ай!
Не дожидаясь ответа, я, прижимая руки к животу и корча страшные рожи, мелкими шажками побежала к двери. Никто меня и не думал останавливать, и это меня приободрило. У двери я замерла и резко развернулась, оказавшись в центре недоумённого внимания присутствующих. Я скривилась ещё сильнее и закричала:
— Ай-ай! Уже еле держу! Забава, помоги мне, а то не отмыть мою репутацию от позора! А полы этого дома от моего художества…
Русалка с серьёзным лицом бросилась ко мне, и её тоже никто не остановил. Я едва сдержала торжествующую улыбку, замаскировав её очередной рожицей и криком. Забава бережно подхватила меня под руку, а в спину нам донёсся голос вожака:
— Не задерживайтесь!
— Уж как получится… Ой! — страдальчески взвыла я.
Когда захлопнулась дверь, я тут же схватила растерянную Забаву за руку, и мы помчались по коридору, не разбирая дороги. Я очень надеялась, что записка Вукулы не очередная ловушка. В конце коридора я затормозила и быстро огляделась.
— Что происходит? — прошипела Забава и тут же приглушённо взвизгнула.
Я оглянулась и увидела, что русалку держит Вукула, и его ладонь зажимает ей рот.
— Молодчина! — криво ухмыльнулся он разбитым ртом и кивнул: — За мной! У нас мало времени.
Мы побежали по коридору, прошли через комнату, где запах мокрой псины был ещё сильнее, чем в других местах, а затем спустились по деревянной лестнице и попали в подвал. Я невольно поёжилась, а кожу мою мгновенно покрыли пупырышки от холода. Забава сдавленно вскрикнула и бросилась на колени.
— Мама…
Русалка лежала на голом полу, и больничная одежда смотрелась на ней, словно дизайнерское платье на огородном пугале. Глаза старуха были распахнуты, рот приоткрыт, но она не реагировала ни на слова, ни на прикосновения.
— Я не знаю кодовых слов, — торопливо прошептал Вукула. — А без них она сама не встанет. Придётся её тащить.
Мы подхватили тестообразное тело с трёх сторон, и руки мои напряглись до боли в мышцах, а ноги задрожали от напряжения. Благо, русалка не была потной, это бы вывело меня из себя и помешало бы её удерживать, так что жуткий холод подвала нам на руку.
Ступеньки были сущим адом, и мы едва вытащили мать Забавы из подвала. Дальше пошло проще, поскольку Вукула закинул старуху себе на спину, а мы лишь поддерживали её сзади. Я старалась не думать, во что опираются мои руки, и не вспоминать, как выглядело это чудище голой в ту ночь… Зато глаза Забавы светились счастьем, и она с воодушевлением помогала волколаку тащить мать. И ради подруги я отбросила всю брезгливость.
Когда мы тащили старушку мимо дома к калитке, из приоткрытой створки окна послышался голос вожака.
— Слишком долго. Проверить!
Мы втроём подпрыгнули на месте и потащили русалку ещё быстрее. Щёлкнула калитка, и мать Забавы подхватил ещё и Степан, который поджидал нас у ворот. Мы с Забавой опустили руки и слаженно выдохнули.
— В машину! — коротко приказал Вукула.
Степан оглянулся:
— А где Генрих?
Я распахнула багажник и зло хмыкнула:
— Инститор сумеет справиться с парочкой волколаков.
— Парочкой? — истерично расхохоталась Забава.
Вукула и Степан пыхтели, запихивая старую русалку в объёмный багажник полицейской машины, а я повернулась в сторону сияющих теплым светом окон и мстительно добавила:
— Генрих сказал, что я свою работу выполнила и теперь его очередь! Так что… нечего тянуть ведьму за метлу! Поехали!
Забава ёрзала на заднем сидении полицейского автомобиля и мяла ладони. Щёки её алели, а глаза были опущены. Я похлопала её по плечу:
— Не волнуйся, всё уже позади! У тебя есть безопасное место, куда можно её отвезти?
Она коротко глянула на меня и смущённо улыбнулась. А я откинулась на спинку и локтем неловко задела огромную тяжёлую сумку инститора, которую Степан бесцеремонно водрузил мне на колени. Помянув Генриха и всех его предков до седьмого колена, я недовольно потёрла ноющую руку.
— А с ним всё будет в порядке? — тихо спросила Забава.
Она многозначительно покосилась на сумку. Я фыркнула:
— Надеюсь, что нет!
Забава возмущённо вскинулась, а я зло рассмеялась:
— Поделом инститору! Затащил нас в ловушку…
Забава всхлипнула и посмотрела на меня с упрёком:
— Если бы не он, мы не спасли бы маму!
Я подавила рождающееся беспокойство за инститора и недовольно покосилась на профиль Вукулы, который сидел правее Забавы.
— Что толку от Генриха? Мы бы не спасли её, если бы не этот…
— Этот, — громко произнёс Вукула, — всё слышит!
— Рада, что у тебя отличный слух, — буркнула я.
— У меня и с обонянием всё в порядке, — прорычал Вукула и глаз его хищно сверкнул: — Кстати, об инститоре… Разорву каждого рядом с тобой, от кого будет пахнуть вожделением!
