Я сжала зубы и, вытянув руки, рванулась к глазам Лежки. Брат отшатнулся и едва не полетел кубарем вниз по ступенькам, а на локтях моих повисли ещё и его жёны. Я медленно сдавалась, опускаясь под тяжестью их тел на крыльцо. Лежик оправил распахнувшийся на груди халат и резво взбежал по ступенькам. Склонился надо мной, и лицо его озарилось широкой улыбкой.
— Я знаю, что тебе поможет исправить настроение! — заявил он и подмигнул: — Как насчёт стейка?
Я судорожно сглотнула. В животе заурчало, но я упрямо покачала головой.
— Я неподкупна!
— О! — закатил глаза Лежик: — Такой большой сочный кусок свежего мяса! Он так нежно шепчет о любви, соприкасаясь с разогретым оливковым маслом, и покрывается нежным румянцем, распространяя умопомрачительный аромат!
— Соблазнитель, — в отчаянии простонала я.
Дети отцепились и весёлой стайкой исчезли в доме, а жёны брата помогли мне подняться.
— И это всё с гарниром из свежих листьев салата и помидоров черри с капелькой бальзамического уксуса…
Я подавилась слюной и закашлялась.
— Лежка! — взмолилась я.
Но брат самозабвенно продолжал:
— А на десерт шарики нежного клубничного щербета домашнего приготовления под пушистой пеной взбитых сливок и хлопьями тёмного шоколада…
— Садист! — взвыла я, словно сомнамбула, следуя за Лежкой.
Брат зашёл на кухню, и одна из жён подала ему бутылку красного вина.
— И, разумеется, запивать ужин ты будешь Каберне!
Я растерянно опустилась на стул.
— Только я? Заставишь сестру давиться в одиночестве?
Лежка хмыкнул и с коротким звуком откупорил бутылку.
— Так уж и давиться, — буркнул он и виновато улыбнулся: — Я на диете!
— Опять? — фыркнула я и оглядела идеальную фигуру брата: — Где ещё складочку нашёл?
Щёки Лежки покраснели, и он отвернулся к плите.
— Не покажу…
На разогретую сковороду с шипением шлёпнулся кусок мяса, и от усиливающегося запаха у меня закружилась голова. Я с наслаждением вдохнула и задумчиво покрутила бутылку вина. Наверняка одна из тех, которыми бармены расплачиваются с инкубом за увеселения посетительниц. Я поставила вино на стол.
— Получилось изъять воспоминания в Дубовой роще? — спокойным тоном уточнил Лежик, и локоть его приподнялся, а стейк зашипел ещё громче. — Багиру видела? Она мне ничего не передавала?
Я вытянула шею, жадным взглядом поглощая румяный стейк, который лёг на белоснежное блюдо, и в животе снова заурчало.
— Не-а, — протянула я и судорожно сглотнула.
Лежик отложил большую вилку с двумя зубцами и застыл с тарелкой в руке, а я потянулась к нему, и пальцы мои вцепились в край блюда с мясом.
— В смысле? Ничего не передавала? — медленно уточнил Лежик, не отпуская тарелку. — Или не получилось изъять воспоминания у деревьев?
Я потянула блюдо на себя, с наслаждением вдыхая божественный аромат и нетерпеливо прошипела:
— В смысле я ещё не ходила…
— Что?! — взвыл Лежик и резко разжал пальцы.
Тело моё по инерции откинулось, и я с ужасом смотрела, как тарелка наклоняется, и стейк соскальзывает с неё, оставляя тёмный масляный след.
— Нет! — выдохнула я, безуспешно пытаясь поймать еду.
Мясо шлёпнулось на пол, тарелка со звоном покатилась по кухне, а Лежка вцепился в мою футболку, и я зависла над полом, балансируя на краешке стула.
— Ты не ходила в Дубовую рощу? — закричал он и схватился за голову. Я, лишившись последней поддержки, уселась на пол, попой ощущая жар от стейка. — Ты что, смерти моей хочешь?
Я поспешно вскочила с горячего мяса и застонала от бессилия, приподнимая пальцами то, что осталось от благоухающего стейка. То есть, аромат-то, к моему сожалению, никуда не делся, а вот есть нечто, больше напоминающее коровью лепёшку, я бы не рискнула.
— Мой стейк! — проскулила я.
— Не переживай, — рявкнул Лежик. — Багира тебе ещё лучше приготовит. Из вырезки лучшей части моего тела! А ну идём!
Он схватил меня за руку и потащил к выходу.
— Куда? Неужели, в Дубовую рощу? Сейчас? — растерялась я и воспротивилась: — Я есть хочу! Как жестоко вытащить меня из кухни в такой момент…
Лежка расхохотался и прошипел мне на ухо:
— Значит, мы квиты! Ты тоже, между прочим, вытащила меня в самый интересный момент… из спальни!
Я с ужасом покосилась на его халат, только сейчас сообразив, что под ним ничего больше нет. Брат потащил меня на улицу, пискнула сигнализация на его стареньком седане. Я оглянулась на распахнутую дверь, и по спине моей пробежались мурашки.
— Нет! — взвизгнула я, пытаясь остановить брата. — Ты не должен уходить из дома! Только не сейчас! Лежка, я сама поеду! Честно…
— Хочу лично убедиться, — проворчал Лежик, усаживая меня на пассажирское сидение. — И заодно принести стражам извинения за твой склероз!
Он быстро обогнул машину и уселся на водительское место. Халат его распахнулся, и я смущённо отвела взгляд.
— Ты же голый, — прошипела я. — То-то Багира обрадуется такому подарку! Говоришь, жёны твои были в печали после твоего визита к стражам?
Решительность на лице брата растаяла быстрее, чем его щербет. Я быстро добавила:
— Может, оденешься? А я подожду…
