— Отлично выглядишь! — заявил он и перегнулся через стол: — Остался последний штрих!
И сунул остатки кекса мне в рот. Я возмущённо подавилась и закашлялась, выплёвывая крошки. Смех Генриха оборвался, взгляд скользнул поверх моей головы, и лицо его словно окаменело. Я поспешно оглянулась и вздрогнула.
— Доброе утро, Генрих, — тихо произнёс невысокий парень
Толстыми короткими пальцами он поправил на носу круглые очки, и я подпрыгнула на месте: это же тот самый самый инститор, которого мы видели в Краморе! Мне тогда жутко не понравился его колючий взгляд. Я резко обернулась на Генриха: лицо охотника побелело, а по щекам скользнули желваки. Кажется, он не согласен с утверждением Ханка. Тот положил на стол небольшую карточку, и взгляд Генриха опустился, а плечи напряглись.
— Что?! — зарычал он, бросая на толстяка такой взгляд, что Ханк отшатнулся, сбив стул. — Лицензия на мой арест?
— Только не думай, что я один! — быстро добавил полный инститор.
Губы Генриха гадливо скривились, а глаза сузились.
— Словно ты когда-то отваживался ходить один, — прошипел он. — Так в чём меня обвиняют?
Ханк высоко поднял подбородок и проговорил:
— Этой ночью вырезали всё логово волколаков. — Он выразительно посмотрел на синяки и ссадины Генриха: — И у Комитета есть доказательства того, что это сделал ты.
Я охнула и прижала дрожащую руку к груди: Вукула! Генрих нахмурился и бросил на меня короткий взгляд.
— Не буду отрицать, — холодно произнёс он, — что немного… поспорил с волколаками. Но уверяю тебя, когда я отполз… уходил от них, все были живы. Кроме привратника, которого прирезал сам Канила.
Маленькие глазки Ханка торжествующе сверкнули, и он положил на стол ещё одну карточку. Я вытянула шею, разглядывая фото, и по спине моей поползли мурашки.
— Но этого не может быть, — растерянно проговорила я, не имея сил оторваться от кровавого зрелища. — Этот меч…
— Мой меч? — перебил меня Генрих и, коротко хмыкнув, странно покосился на меня: — Это и есть пресловутое доказательство? Но я забыл его в Дубовой роще, стражи могу подтвердить…
Ханк самодовольно улыбнулся и опёрся руками о стол, не отрывая взгляда от инститора.
— Стражи подтвердили, что меч был у них, — с придыханием сообщил он, — но вчера вечером он таинственно исчез. А ещё пропал один из стражей. Комитет выдал лицензию также и на арест беглеца. Мы найдём его… или его труп, уверяю тебя. Бесполезно отпираться!
Генрих откинулся на спинку стула и поджал губы, а взгляд его остановился на мне. Мне вдруг стало очень холодно, и руки мои задрожали. Неужели инститор проснулся ночью не только для того, чтобы потереть файлы, но и для того, чтобы сбегать до логова и порубить волколаков тем самым мечом, который я ему услужливо притащила? Я фыркнула: а потом вернулся чистенький и лёг мне под бочок досыпать? Чушь!
— Это всё подстроено! — неожиданно для самой себя выкрикнула я. Ханк недоумённо уставился на меня, и я быстро продолжила: — Мог ли убийца услужливо забыть своё оружие в море крови? Разумеется для того, чтобы его нашли побыстрее!
Генрих тихо рассмеялся и поднял руку, невежливо тыкая в меня пальцем.
— Кстати, Ханк, познакомься, — иронично произнёс он. — Моя невеста Мара! Она ведьма.
Полный инститор посмотрел на меня так резко, что я отпрянула. Глаза Ханка расширились, а рот приоткрылся.
— Ведьма?!
Я ощутила, как лицо моё заливается краской, и бросила на Генриха недоумённый взгляд: он что, с ума сошёл?!
— С лицензией, — издевательски ухмыльнулся тот. — Мы только-только обручились. Не веришь? Смотри, на ней фата, на столе роза и конфетти. Вот, официанта спроси!
Ханк растерянно оглянулся на парня в фартуке, но испуганный официант исчез за дверьми кафешки. Генрих перевёл на меня тяжёлый взгляд и неожиданно подмигнул:
— Я даже червя насадить не успел, как у меня уже отбирают удочку…
— Что? — переспросил Ханк, и второй подбородок его нервно задрожал. — Ты о чём?
Генрих иронично приподнял брови и окинул меня многозначительным взглядом. Кажется, щёки мои уже задымились. Что он творит? К чему этот спектакль? Или он намекает на мои слова о червяке и большой рыбе?
— Ну ты понимаешь, — ехидно продолжил он. — Так что, по старой дружбе, позволь попрощаться с невестой! Обнять и всё такое…
Он поднялся так резко, что стул с грохотом отлетел в сторону. Я вскочила и, стараясь, чтобы между нами находился стол, нервно затараторила:
— Ну уж нет! Обнимайся с Аноли или ещё с кем-то, но ко мне не приближайся!
— Мара, — нежно проворковал Генрих, и у меня поджилки затряслись от такого тона: — Детка, прости! Я не знал, что придётся покинуть тебя так скоро! Но ты же меня, — он умудрился схватить моё запястье, подтянул меня к себе и прошипел: — Дождёшься?
— Размечтался, — фыркнула я, изо всех сил пытаясь вырваться из его объятий. — И не подумаю!
— Заткнись и слушай! — сквозь зубы проговорил он.
Я вздрогнула, ощутив его руку на своём затылке. Инститор прижал моё лицо к своему так, что со стороны Ханка казалось, будто мы целовались, и быстро прошептал:
