Ио опустил мишри на стол, прикрыв ее ладонью. Зрители дружно зашуршали своими предположениями, а затем резко превратились в слух и зрение. Но вместо того, чтобы продолжить игру, неизвестный в плаще ее прекратил, и эмблема около мужской руки погасла.
— Поздравляю, Ворон. — прозвучал хриплый, похожий на механический, голос из-под плаща. — Это была поистине хорошая игра.
И в ту же секунду зал взорвался громкими аплодисментами, смехом и горячими обсуждениями произошедшего.
Фей взлетел с фишек и с весьма довольной мордочкой вернулся на плечо своего спутник, получив от того моментальную ласку.
Оборотень тем временем подошел к Нилу и слегка подтолкнул к нему Клию.
— Наслаждайся добычей, Ворон.
— Спасибо, но меня не привлекают племянницы короля. — улыбнулся победитель Заката, — Эшмис! Подойди сюда. — и когда нерадивый отец засеменил к Нилу, тот, указав на Клию, произнес, — Забери отсюда свою дочь и постарайся найти таблетки грашина, может, хотя бы они подарят тебе толику благоразумия не ставить на кон собственного ребенка.
Эшмис ничего не ответил, только покрылся красными пятнами, тут же схватил дочь и потащил куда-то прочь.
— Раз ты поймал сегодня волну благородства и склонен раздавать собственные трофеи, — проговорил оборотень, когда Ворон протянул мне руку и помог спуститься на пол, — Может тогда и ниску короля отдашь своему хорошему другу?
— Благородство не сможет согреть меня сегодняшней ночью, как эта малышка. — проговорил Нил, крепче прижимая меня к себе.
— Я почти тебя ненавижу, — беззлобно захохотал оборотень. — Она столь очаровательно покраснела.
— Поцелуешь меня, красавица? — улыбнулся Ворон, опаляя кожу моего лица своим дыханием. — Поздравишь своего победителя?
И как бы сильно мне не хотелось коснуться его губ, как бы сильно не горело во мне желание кинуться ему на шею с объятиями, я все же играла роль ниски короля. А изображать ее падкой на незнакомых мужчин и крайне ветреной особой я не планировала, потому лишь гордо вздернула подбородок и отвернула голову.
За спиной раздался веселый смех двуликого Дулсира.
Атмосфера веселья бурлила вокруг, обласканная клубами дыма дорогих сигар и ароматами редкого и крепкого алкоголя, что плескался в стаканах мужчин, на чьих лицах давно стерлись такие эмоции, как страх или жалость.
Эти самые мужчины, одним своим видом способные напугать детей и вызвать потерю сознания приличных дев, один за другим подходили к креслу победителя. Черное и кожаное, оно было установлено в одном из углов большой залы. Главный герой Заката расслабленно восседал в нем и попивал горячительный напиток, от которого исходил аромат терпкой полыни. Я старалась не забывать, что периодически мне следует морщиться и отворачивать взгляд, а никак не любоваться им, когда он так искренне смеется при разговоре с кучкой метисов-орков.
Как-никак я сидела на его левом колене и две жалкие попытки подняться и гордо встать рядом провалились, даже не начавшись. Это была игра на публику, а также очень личная игра только между нами, в которой мы обменивались эмоциями, жадно ловя реакции друг друга. Он обжигал меня своими импульсами желания, а я со злостью метала в него молнии, так как декорации моей актерской конструкции грозились треснуть и рассыпаться осколками кривого зеркала при очередном его мысленном прикосновении к моему телу.
К Нилу выстраивались небольшие очереди, и даже те мужи преступного мира, кто был на десяток другой лет старше моего друга, при обращении к нему выказывали очевидное уважение. Он же держал себя ровно и спокойно со всеми. С некоторыми был более фриволен, с другими слегка сдержаннее, но ни при ком в нем не проскальзывало ни капли волнения или беспокойства.
И я могла утверждать с полной уверенностью — это не только внешнее проявление, ведь он раскрыл передо мной свои эмоции.
Сегодня он был здесь королем. И эти люди, эти пугающие одним своим видом создания, признавали его право, они непринужденно соглашались с его ролью лидера.
Не знаю, замечал ли свой авторитет сам глава воров, но наставник точно улавливал настрой общества, и одаривал меня едва заметным приподнятым уголком губ, когда мы, кажется, сходились с ним в единой мысли.
Фей вел себя, как самый наглый предатель, бессовестно грозя мне своим клювом — который я решительно грозилась ему свернуть — если я слишком морщила нос на коленях его Сиятельного господина.
В один миг он как-то нежно потерся о голову Нила — наверняка о чем-то шушукались, перебежчики — и, взлетев, переместился на плечо Лиама.
Ох, как же сложно было нашему серому кардиналу оставаться безучастным. Я без труда заметила краткий миг его ликования, когда его прямо-таки пронзила стрела безумного счастья, но, надо отдать должное, он тут же пришел в себя.
Затем Лиам с драконом на плече удалились беседовать с какой-то дорого-богато одетой дамой. Я оценивающе прошлась по женщине взглядом. Вряд ли она была груниской на пенсии, ностальгирующей во время Заката по былым временам…
