Эшмис нервно сжимал в своих руках игральные карты. Он опустил голову сразу же, как только Клия зашла в помещение, и до сих пор ни разу ее не поднял.
— Но твой отец может попытаться забрать тебя. Хочешь расскажу как? — волк явно наслаждался происходящим, не щадя втаптывая Эшмиса в грязь сплетен, которую несомненно вынесут с собой присутствующие. — Например, я соглашусь поставить на кон тебя, если он предложит что-то столь же прелестное. Понимаешь? — его ладонь довольно бережно обхватила подбородок девушки, — Милая, кивни, если понимаешь. Вот так, молодец.
Закат состоял из чередующихся конов — раундов карточной игры. Первый проходил между всеми игроками, а следующий охватывал только двоих, в зависимости от того около кого в хаотичном порядке загорались эмблемы — при желании, другие тоже могли присоединиться, либо остаться в стороне и войти снова при последующем общем коне. Таким образом, игра продолжалась до тех пор, пока за столом не оставался лишь один участник. Победитель.
— Так что, скажешь, Эшмис, сможешь найти что-то столь же прекрасное, как твоя милая доченька, и попытаться выиграть?
— Я ставлю все. — не задумываясь, незадачливый отец Клии продвинул все имеющиеся у себя фишки к середине стола.
«Идиот. — слаженно произнесли двое в моем сознании.»
Те, кто ставили на кон все, всегда рисковали. Им могли ответить лишь такой же ставкой и при проигрыше они немедленно покидали стол, не имея более возможности продолжать игру.
— Интересно. — широко улыбнулся оборотень. Одной рукой он стал брать имеющиеся у себя стопки и кидать их на фишки противника. Когда последняя достигла цели, чуть нахмурил бровь, сказав, — Как видишь, я тоже поставил все. Но у меня на коленях ещё и прекрасная дева, а у тебя ничего нет. Не равнозначно как-то… Что подумают наши зрители? Что наш Эшмис жалеет для спасения дочери средства? Неужели папенька не сильно любит тебя, милашка?
Шёпот в рядах зрителей, кажется, оглушил и несколько дезориентировал кузена короля.
Он спешно снял со своих пальцев два перстня и кинул на стол.
— Это рубины из Ишана.
Оборотень тоже снял кольцо с мизинца и отправил его к груде фишек.
— Изумруд Асрии.
Ещё один взволнованный гул прошёлся между зрителями.
— Как видишь, твоё предложение все еще не перевешивает мое, я бы даже сказал уступает ему. Поэтому я, наверное, погорячился. — вздохнул оборотень, — Не могу я играть на такую милашку, когда напротив ничего стоящего ей не предлагают.
Эшмис нервно заерзал на месте. Нил со скучающим видом делал глоток из стакана и терся головой об крыло Фея. Эти двое блестяще исполняли роли незаинтересованных наблюдателей. Но больше я поражалась тому, как Лиам себя контролирует рядом с драконом и не расплывается в блаженной улыбочке.
Оборотень, исчерпав все свои намеки и осознав, что сам Эшмис не дойдёт до нужной ему мысли, кинул многозначительный взгляд на мою клетку и произнёс:
— Я слышал ниска твоего брата сейчас в Доме, и, если мои глаза мне не изменяют, она поистине прекрасная особа.
— Да, — сглотнул Эшмис и бросил секундный взгляд на Нила, получив нечто убийственно-нечитаемое, но грозящее впечатляющей расправой. По плану, Эшмису следовало отступить и проиграть, а Ворон в последующем коне отыграл бы его дочь себе. — Но, эмм, она под ответственностью Фредерика… я не… эм… Не могу я… У меня ещё есть цепь с финладами! — он потянулся к своей шее, начав нервно расстёгивать рубашку.
— Оставь свою цепь себе, — оборотень начинал терять терпение. — Я уже сказал тебе, что именно могло бы меня заинтересовать. Неужели Его Величество был бы против, зная, что на кону его любимая племянница?
Эшмис разом осушил весь алкоголь из своего стакана и кинул:
— Кончено нет, ставлю в ответ ниску Фредерика.
Выражение лица моего друга никак не поменялось, но в чертогах своего сознания он несколько раз и самыми разными способами делал из Клии сироту.
— Не думаю, что Эшмис может делать подобную ставку, — неожиданно вмешался подошедший Асцы. — Дулсир, — ухмыльнулся гном оборотню, — Твой интерес понятен, но ниска Фредерика под моей ответственностью, а без доверенных артефактов я не могу…
— У меня с собой печать короля, — нервно сморщился Эшмис, доставая из кармана упомянутую вещь, — А значит… могу.
Быстрый взгляд Асцыя на оборотня, Эшмиса и секундный на вора — которому он молча говорил: «я сделал все, что смог».
— Славно! — громко произнёс оборотень, — Пора открывать кар…
Но тут случилось сразу несколько неожиданностей. Над столом Эшмиса резко вспыхнули два кинжала, а затем его эмблема погасла. Это означало, что отец Клии жульничал во время Заката, а игра подобного не прощала. Она была достаточно безжалостна и, видимо, не выкинула его сразу же, чтобы дождаться нужного момента и оставить игрока ни с чем. Получалось, что она полностью приняла ставку, которую мужчина уже никак не мог себе вернуть, но при этом лишала Эшмиса шанса продолжать. Появление над игроком кинжалов — довольно позорный выход.
