Дэй становился всё быстрее, перед собой он видел опасного и страшного противника, который напомнил ему о днях заточения в безумии без возможности умереть. Дэю было сейчас страшно, впервые за много лет, и он даже не сразу осознал, что дышит очень тяжело, что мир постепенно окрашивается красным.
"Не сдержался", - пронеслось в голове, а потом его сущность заполнил другой разум, безумный и беспощадный, Тьма Дэя хотела испить крови врага.
Безумие не щадит никого: ни близких, ни врагов, ни дорогих, ни друзей; оно пришло без спроса и заполнило твой мозг, завладело телом, и ты больше не ты, безумие, что просочилось через трещину цельной личности, сделало монстром, показало мир в других цветах, в чуждом осмысливании всего...
Воздушно-призрачный меч скрестился со стальным, оппонентов отбросило в противоположные стороны; они наступали друг на друга вновь и вновь, совершая немыслимые движения: прыжки, сальто, пируэты, и какое-то время не было видно, кто из них сильнее. А потом тело девушки начало сдавать, и неудивительно, ведь переломы и кровотечения, нанесённые двумя магическими ударами, забирали силы, и даже Тьма не могла долго жить в покалеченном теле. Элла в последний раз достойно ответила магу, а потом застыла, тяжело дыша. Она опёрлась на свой меч, понурив голову с растрёпанными волосами, и как раз в этот момент Дэй нанёс последний удар. Безумие в нём ликовало, а воздушно-призрачный меч высасывал крохи потухающей жизни.
Таким отца братья ещё ни разу не видели: Дэй, не жалея, расправился с девушкой. Тимиэль стоял возле Грайуна, Лайса, Фера и блондинчика Зуфа, сжав губы в тонкую линию. Это он не пустил мужчин в гущу схватки, предупредив, что оба противника сейчас ничего не осознают, и парням может грозить смертельная опасность. И только когда один из них будет повержен, тогда, знал Тимиэль, Тьма отступит.
Движением руки мужчина остановил братьев, когда те уже хотели броситься к магистру, приказав пока вообще не подходить к отцу. Они не смели ослушаться, и пришлось наблюдать за всем со стороны. Тимиэль сам пошёл к Дэю. Тот уже упал на колени, склонившись над телом умершей девушки. На неё капали его слёзы, а грудь разрывали тоска и бесконечная боль.
Элла снова плыла по реке, смотря в каменный чёрный свод. Она и не знала, что там, оказывается, рассыпано множество драгоценных камней, и подземное небо походило на вполне обычное небо Жезейны. Рядом плыли другие души, которые были так же зачарованы красотой необычного мира мёртвых.
Элла улыбнулась. Теперь всё.
Она закрыла глаза, но на душе было совсем неспокойно: куча неоконченных дел могла лишь сделать её назойливым злым духом, которого однажды упокоит такой же умелый маг, как и она сама, будучи при жизни.
Маг. Магия. Магиня. Как много в этих словах силы, и так мало времени обычно у многих: большинство магов умирали молодыми, и это факт.
Течение всё несло смиренные души вниз и вниз. Казалось, что река Забвения - это спираль, которая растворяет частички жизненной энергии в бытие мира. Миров.
На мгновение Элле показалось, что она знает куда больше, чем другие смертные, показалось, что неведомые силы коснулись её души, а потом ей вдруг стало страшно: что-то было действительно не так, ощущение опасности. Не успела понять, что вообще происходит, как на запястьях и щиколотках защёлкиваются наручники, и её тянут на дно реки. И вовсе не наручники это были, а страшные пасти неведомых чудовищ, которые желали её съесть. Мелкие твари: круглая чёрная голова, зубастая пасть и жгут-хвост. Они были похожи на головастиков. А на самом дне их было намного больше.
Глаза Эллы расширились от страха, она забилась в отчаянной попытке освободиться. Закричала, но из горла не донеслось и звука. Дёрнула рукой, потом ногами, но твари были сильнее, намного сильнее, чем её эфимерное тело.
Элла нахмурилась - она ведь умерла, физической оболочки больше не было, осталась лишь душа. Но эти чудовища были вполне материальны. Тогда почему они утащили её на дно, желая ею отобедать? У неё ведь не было ни костей, ни мяса, она была лишь чем-то прозрачным, сохранившим внешний вид того сосуда, что наполняла, когда была живой.
Элла заметила, что она здесь не одна - ещё несколько душ были доставлены на пир монстров. А некоторых уже начали рвать на части стайки зубастых голодных головастиков. Души лишь в страхе расширили глаза, в которых была видна самая настоящая мука, а рты раскрыты в немом крике.
Магиня металась в отчаянной попытке освободиться, но ничего не получалось. Быть съеденной хуже, чем стать неупокоенным духом - это Элла осознала сразу.
