– Ну, хорошо. Я понятия не имею, какого лешего делала хозяйка на улице! Я открыл дверь и увидел ее на крыльце. Она вернулась в дом! Она боялась войти в свою комнату. Она думала, что там кто-то прячется. Она вошла туда только после того, как мой сын убедился, что там никого нет.
Сыщик записал слова старого князя в пересказе Кирилла Карловича, а затем спросил:
– А как он узнал, что мистер Зиборский убит?
– Я же говорил! Панни Уотерстоун кричала «май Гот» и «бэби Зи», «май Гот» и «бэби Зи». Мы поняли, что что-то случилось с паном Аркадиусом, зашли к нему в спальню, – ответил на это Полеский Старший.
– Но в самом начале он сказал, что узнал о смерти мистера Зиборского, когда во второй раз вышел из комнаты со свечами, – заметил мистер Хемсворт. – Значит, когда он вышел на улицу за миссис Уотерстоун, он уже знал о том, что мистер Зиборский убит. Как он узнал об этом?
Князь Карачев перевел слова сыщика. Полеский Старший с удивлением вскинул брови и проворчал:
– Что за чушь он несет? Конечно же, я узнал, что пан Аркадиус мертв, когда мы поднялись вместе с пани Уотерстоун в его комнату.
Кирилл Карлович, пропустив реплику возмущения, пересказал ответ. Мистер Хемсворт не стал делать пометок, а только сказал:
– Пусть более точно отвечают на вопросы. Я должен знать каждый шаг, пусть ничего не пропускают. Что было потом?
– Потом мы с Мареком выскочили на улицу, – ответил князь Полеский. – Мы надеялись догнать злодея. Но его и след простыл! Пани Уотерстоун пряталась за нашими спинами. Она знаками попросила нас осмотреть все комнаты внизу. В ее спальне оказалось открытым окно.
Мистер Хемсворт с особым рвением записывал эти показания, словно только сейчас старый поляк рассказал что-то стоящее. Констебль Миллер перестал вертеть головой. Теперь он следил за словами, выходившими из-под карандаша старшего коллеги. Закончив писать, сыщик сказал:
– Ну, хорошо. Теперь я буду задавать вопросы юному мистеру. Он слышал, как кричала миссис Уотерстоун? Где он был в это время?
Полеский Младший начал дергать руками, словно нужно было непременно чем-то занять их. Улыбка и растерянность несколько раз сменились на его лице. Ответить он не успел, вмешался старый князь:
– Конечно же, он тоже проснулся от крика пани Уотерстоун! Она кудахтала как курица! Странно, что всю округу не пробудила…
Пан Марек кивал с решительностью, показывающей, что к словам отца добавить нечего. Но сыщик поднял руку, знаком заставив старого поляка умолкнуть, а князя Карачева и вовсе слушать не стал.
– Скажите ему, что отвечать на вопросы должен юный мистер! Старый мистер должен был отвечать, когда его спрашивали! – произнес мистер Хемсворт.
Князь перевел, что господин раннер грозится отвести Марека на допрос в департамент, если тот не станет отвечать сам. Лицо старого князя перекосилось от злости. Его сын с испугом смотрел то на отца, то на лестницу, словно хотел сбежать.
– Так слышал он или нет, как кричала миссис Уотерстоун, и где он был в ту минуту? – повторил сыщик.
– Конечно же,.. я проснулся от ее крика, – повторил Марек слова отца.
– Что она кричала?
– Что женщины кричат в таких случаях! Визжала так, будто саму ее резали, – ответил Марек.
Дальнейшие его слова едва ли не дословно повторяли рассказ Полеского Старшего.
– А что у него с рукой? – спросил сыщик.
– Я оступился на лестнице, – ответил на это Марек.
– Когда? Сегодня ночью? – потребовал уточнения сыщик.
– Нет, – сказал Полеский Младший. – Прошло уже несколько дней…
Он приподнял руку на перевязи, показав, что близок к выздоровлению.
– Бога ради, князь, – вдруг проговорила по-французски панна Ласоцкая, – не говорите об этом! Уверяю вас, это никак не связано с тем, что случилось сегодня ночью…
– О чем вы? – спросил Кирилл Карлович.
– Я поняла, что речь зашла о поврежденной руке…
– Но почему такая тайна? – спросил Кирилл Карлович.
– Я потом объясню! – промолвила Амалия. – Но бога ради, ничего не говорите…
– Не могли бы вы не отвлекаться, – попросил сыщик.
Кирилл Карлович взглядом успокоил панну Ласоцкую. Некоторое время сыщик молчал. Духота в комнате сделалась невыносимой. Тишину нарушила княгиня Полеская. Она что-то сказала по-польски.
– Моя супруга не может находиться здесь, – произнес князь Полеский.
Кирилл Карлович сообщил по-английски, что княгине дурно из-за духоты.
– Пусть ответит на один вопрос, – сказал мистер Хемсворт. – В чем она была одета, когда вышла ночью из спальни?
– Вынужден принести глубокие извинения, – Кирилл Карлович обратился к князю Полескому, – господин раннер готов отпустить княгиню, но прежде требует от нее ответа на весьма деликатный вопрос. Он хочет знать, как она была одета, когда ночью вышла из спальни.
Князь Полеский собрался было что-то сказать. Но мистер Хемсворт предостерегающе поднял руку, указав этим жестом, что отвечать должна княгиня.
– Я вышла в халате, накинутом поверх ночной рубашки, – с вызовом произнесла Алисия Полеская.
Не дожидаясь реакции мистера Хемсворта, она покинула маленькую гостиную.
– Пусть господа оставят нас, – сказал сыщик. – А мы побеседуем с мисс.