Мистер Хемсворт удалился уверенной походкой.
Констебль Миллер снял шляпу, почесал затылок и бросил недоверчивый взгляд на юношу.
– Я помогу вам, – сказал князь Карачев.
– Кажется, мистер Хемсворт недоволен вашим участием, – ответил констебль.
– Я ничего не скрывал! – юноша махнул рукой и вполголоса, чтобы услышал только констебль, объяснил: – Дело касалось моего личного отношения к мисс Ласоцкой.
– Да? – с сомнением протянул констебль, но в следующий миг решился: – Ладно, идемте. Действительно, не ради же трупа вы примчались сюда.
Кирилл Карлович спустился вниз. На крыльце осталась одна домохозяйка.
– Ах, князь, – взмолилась она. – Не хочется куковать одной после такого кошмара!
Щеки миссис Уотерстоун были серыми. Кириллу Карловичу пришло на ум, что накануне вечером румянец на ее лице померещился из-за факелов. Дама выглядела как пирог, который не съели вовремя.
Мелькнула мысль остаться и расспросить ее о подробностях случившегося. Но князь решил поговорить с миссис Уотерстоун позже. Пока было важно не упустить шанс подружиться с констеблем.
– Непременно, мадам, непременно! В другой раз! Честь имею! – сказал князь Карачев домохозяйке.
Подав знак Петюне, он двинулся следом за констеблем.
Констебль уверенно прокладывал дорогу через толпу, запрудившую площадь. Некоторые торговцы приподнимали шляпы и обменивались с ним приветствиями.
– Эй, Том, – восклицали они, – говорят, у Нэнси Уотерстоун постоялец сыграл в ящик!
На князя Карачева они поглядывали недоброжелательно, но с любопытством.
Кириллу Карловичу не давали покоя слова Хемсворта. Он начал перебирать то, что стало известно, благодаря участию в беседе.
Сыщик и констебль выслушали миссис Уотерстоун еще до прихода князя Карачева. Вероятно, они поговорили и с Биллом Уотерстоуном, после чего тот ушел по делам. Что они рассказали, юноша не знал. Однако многое становилось ясным из беседы с польскими постояльцами.
Кто-то ночью заколол насмерть спавшего пана Зиборского. Убийца действовал скрытно. Из всех обитателей дома только миссис Уотерстоун проснулась и обнаружила, что постоялец убит.
Выходило, какой-то шум все же был. Причем миссис Уотерстоун безошибочно определила, что случилось неладное именно в комнате пана Зиборского.
– Странное дело, – князь решил поделиться соображениями с констеблем. – Шум показался миссис Уотерстоун настолько сильным, что она сочла нужным среди ночи зайти в комнату постояльца. Однако все остальные ничего не слышали и проснулись только от крика самой миссис Уотерстоун.
– Хм, – выдал констебль.
Он бросил на юношу напряженный взгляд, словно не решил для себя, стоит ли поощрять усердие нештатного помощника или сказать, чтобы не лез не в свое дело. Чем-то юный князь вызывал симпатию.
– Да уж, она вела себя странно, эта миссис Уотерстоун, – сказал мистер Миллер. – Она говорит, что с перепугу бросилась вниз, там столкнулась с убийцей… по крайней мере, она думает, что это был убийца. Он спрятался в ее комнате, а она со страха выбежала на улицу. На улице был извозчик. Он рванул прочь. А убийца дал деру через окно.
Князь Карачев понял, что об экипаже, о котором упоминала Амалия, блюстители порядка слышали и от миссис Уотерстоун.
Они вошли в кирпичный дом с почерневшими от копоти стенами. На первом этаже в гостиной, оказавшейся чуть больше, чем в первом пансионе, прибиралась рыжеволосая девчушка лет шестнадцати.
– Привет, Мегги, – окликнул ее констебль.
– Здравствуйте, мистер Миллер. Как там моя матушка?
– Она в порядке. А здесь как дела? Все постояльцы живы?
– Ах, мистер Миллер, не шутите так!
– Мегги, это князь Карачев. Он приехал из России и помогает нам.
– Здравствуйте, сэр, – девушка сделала книксен.
– Доброе утро, мисс, – ответил Кирилл Карлович. – Будьте любезны, подскажите, как устроился граф де Ла-Ротьер?
– Ему не на что жаловаться, – ответила Мегги.
Только сейчас князь понял, что за все утро никто не упомянул о графе де Ла-Ротьере. Он и сам не вспоминал о французе.
– Кстати, – сказал князь мистеру Миллеру, – граф де Ла-Ротьер вчера должен был ужинать там, у миссис Уотерстоун.
– Впервые слышу о нем, – признался констебль. – Что ж, с него и начнем.
Мегги проводила их этажом выше и указала на комнату графа. Констебль постучал в дверь.
– Да, – раздалось изнутри.
Мистер Миллер легонько толкнул дверь, но она оказалась закрыта.
– Сэр, не могли бы вы отворить, я местный констебль.
Послышались шорохи, затем шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял граф де Ла-Ротьер. Француз выглядел испуганным и раздосадованным одновременно.
– Констебль, – вымолвил он слабым голосом.
– Констебль, – подтвердил мистер Миллер. – Позволите войти? С князем Карачевым вы уже знакомы.
Граф де Ла-Ротьер попятился, пропуская гостей внутрь. Выглядел он так, словно хотел убежать, но не успел.
– Добрый день, граф, – поздоровался Кирилл Карлович.
Только тогда француз взглянул на князя Карачева.
– Здравствуйте, мой юный друг, – вымолвил граф.
Констебль оглядел небольшую комнату.
– Вы собираетесь покинуть пансион?
– Нет-нет! Куда же мне идти? – удивился граф.