Об эти аргументы сточили зубы лучшие юристы Пи-Инк. Тяжба тянулась едва ли не дольше самой войны, и, быть может, тянулась бы до сих пор, если бы не «В лучах солнца». Документальный фильм, сделанный всего лишь двумя людьми — пилтоверской журналисткой, в прошлом сотрудницей ZNN, и безымянным жителем островов — показывал, во что превратили Ионию проведенные под «научной консультацией» заунитов бомбежки, и делал это со скрупулезной точностью, граничащей с жестокостью. Правозащитники из Пи-Инк вцепились в него мертвой хваткой, растащили на кадры, развернули широкомасштабную рекламную кампанию, и запустили на ее фоне одну из своих первых экологических программ, в одном мгновение поставив «Z-индастриз» и их девиз — «Раздвигая границы дозволенного» — на одну доску с худшими экстремистами в истории Рунтерры. И, конечно, напомнили всем, кто изобрел бомбы, принесшие в мир Шуримский Катаклизм.
Чтобы совсем не потерять лицо, корпорации пришлось сцепить зубы и принять требование «Пилтовер Инкропорейтед» выделив под строительство часть земли прямо в самом Зауне.
За несколько месяцев обширная промзона на юге города была расчищена и на ее месте выросли дома. Поток беженцев хлынул в город, увеличив его население чуть ли не вдвое. В Пи-Инк ликовали, глядя на то, как замедляется развитие соседнего сектора, как падает и без того не самый высокий уровень жизни, как ионийское гетто — а вместе с тем и другие части города — попадают под власть пришедших с островов бандитов. Но розовые не учли одного: Заун никогда не славился крепостью и единством, он не пытался ассимилировать, но подстраивался и эволюционировал.
В итоге нашествие беженцев пошло городу, а вместе с ним и «Заун Индастриз», только на пользу: корпорация не лезла на территорию ионийцев, они старались не нарушать границы дозволенного, а приток свежей крови — и свежих мозгов — по достоинству оценили в «Заун Технолоджис» и «Заун Саенс».
Корпорация даже приветствовала прибытие новых беженцев в Сумеречный сектор — заводам требовались рабочие руки, а многие ионийцы, на чужой земле вынужденные бороться за каждую миску риса, довольно быстро забывали, кто именно превратил их когда-то цветущие острова в разлагающийся ад, и охотно подписывали контракты с «Заун Кемикал». Тогда они еще не знали, что каких-то двадцать лет спустя поднявшаяся с колен «Z-индастриз» предложит своему заклятому врагу идею Стринга, и тем самым перекроит экономику всех секторов, снова превратив их в нищих.
Ионийское гетто было городом в городе, жившим по законам и правилам, отличным от секторальных. Очень скоро однотипная застройка квартала преобразилась, подстроившись под вкусы новых владельцев: дома обросли навесами и пристройками, серые стены оказались прекрасным пространством для вертикальных иероглифических вывесок, а на узких, едва соответствующим нормам улицах, выросли киоски, локальные рынки, уличные ларьки. Трубы коммуникаций, по заунской архитектурной традиции оставленные снаружи домов, оказались очень удобными, чтобы пристегивать к ним велосипеды.
Маленькая Иония прорастала в Z-секторе, будто подсаженный искусственный орган, сумевший прижиться в организме, но, как это часто бывает, в органе был скрытый дефект, разрушавший его изнутри.
Стремясь как можно сильнее облегчить финансовое бремя, легшее на счета корпорации, строительное подразделение шло на всяческие хитрости и экономило, где могло. Дома, выстроенные на скорую руку из самых дешевых материалов с довольно условными соблюдениями правил и норм, оказались закономерно недолговечными. Некоторые эксперты удивлялись, что они вообще простояли так долго, но жители ионийского гетто не были экспертами — в основной своей массе они были простыми людьми, из последних сил пытавшимися бороться с подступающим распадом. Удавалось им это с переменным успехом.
В этом подъезде удача больше сопутствовала распаду. Последние три часа Ясуо провел, разглядывая стену напротив, покрытую струпьями облупившейся штукатурки. Трещины змеились от потолка до самых ступеней, на которых он сидел, скрыв лицо ненадежной броней низко надвинутого капюшона.
Ему в какой-то степени уже было все равно, видел ли его кто-то по дороге сюда, узнал ли — но время шло, а он сам никуда не двигался, и никто не спешил по его душу. А местным жителям было безразлично, кто сидит на лестничной клетке, изредка прикладываясь к обернутой бумагой бутылке в руках — их гораздо больше заботило, как быстрее добраться до своих квартир.
Ясуо чуть было не задремал: разбудил его какой-то парень, желавший разобраться кто он и какого хрена отирается на ЕГО лестнице. Впрочем, его подруга быстро увела парня наверх — ей явно не хотелось провести остаток ночи глядя на то, как ее мужчина вышибает дурь из какого-то незнакомца, — а то и наоборот. Ясуо глянул на часы и снова привалился плечом к тонким металлическим перилам.
