После похорон все произошло очень быстро. Агнес Мария оставила не только завещание, но и образец ДНК в одной частной клинике. Агнес с мамой сдали свои образцы в той же клинике, и через две недели все стало ясно: все трое были родственницами по материнской линии. Агнес Мария оказалась прабабушкой Агнес.
Приход Хармалы выяснил, что под могильной плитой Агнес Маргареты действительно никого не было; там не оказалось даже пустого гроба. Старое надгробие убрали и на его месте посадили розовый куст.
Но самое странное заключалось в том, что Агнес с мамой неожиданно стали владельцами виллы «Раухала». Ключи от дома лежали в заклеенном конверте, вложенном в завещание Агнес Марии.
Похороны были очень скромными. На них присутствовали только Агнес, Улла, Булка и Юсси, а также в часовне неожиданно появился их сосед Хейкки Аурала, хозяин Осси. Его мать была близкой подругой Агнес Марии, как и предполагал Булка. Осси знал дорогу в «Раухалу», потому что он бывал там много раз за свой собачий век.
На похоронах Агнес плакала.
– Странно оплакивать человека, с которым встречался только однажды, – всхлипывала она, прижавшись к матери.
– Наверное, ты оплакиваешь не ее, – ответила мама. – А то, что ты успела с ней встретиться только однажды.
Агнес закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Она действительно встретилась со своей прабабушкой только один раз, но почему они с ней видели один и тот же сон? Почему Агнес снилось, что она идет в ночной рубашке прабабушки, отчего она чувствовала ее страх и печаль? Во снах она будто бы и была прабабушкой. Можно ли в таком случае утверждать, что они встретились лишь однажды? Считаются ли встречи во сне?
После похорон Агнес, Улла, Булка и Юсси молча направились к воротам кладбища. До начала школьного года оставалось всего несколько дней, все вокруг пышно зеленело.
– Ну как, вы уже наметили день переезда в «Раухалу»? – спросил Юсси.
Мама покачала головой:
– Нет, конечно. Мы даже еще не заходили в дом, слишком долго оформляли документы. Думаю, сразу въезжать нельзя, его нужно отремонтировать.
Юсси кивнул. Мама продолжала:
– Но мы ведь не спешим. Наш договор на аренду квартиры действует до конца мая следующего года. Так же как и мой трудовой договор. Будущее пока не определено.
Юсси посмотрел на нее и нахмурился.
– Ты же слышала, что сказала редколлегия. Если ты примешь предложение, тебя возьмут в газету на постоянную работу.
Мама выглядела удивленной:
– Это точно? Я думала, это только обсуждалось… Что ты только поднимал эту тему…
Юсси развел руки, совсем как огромный плюшевый медведь:
– Ну конечно, я поднимал. Но ведь я главный редактор и председатель редколлегии. Никто не возражал. То есть, как я понял, все со мной согласились.
Мама засмеялась:
– Спасибо, Юсси. Мне тут очень понравилось, я даже сама не ожидала. Мне кажется, я наконец-то оказалась в правильном месте. Конечно, я приму предложение, если мне его сделают. – Затем она взглянула на Агнес и сказала: – Или подумаем еще немного. Посмотрим, как Агнес понравится в новой школе.
Агнес улыбнулась:
– Школы везде более-менее одинаковые. Да и потом, у меня не будет проблем, ведь у меня есть Булка.
Позже вечером Агнес с мамой открыли картонную коробку, которую им доставили в тот день из дома престарелых в Руусулааксо. В коробке были вещи Агнес Марии: халат, тапочки и будильник, а также очки, шерстяная накидка и вьющееся растение с розовыми цветами.
– А что это? – спросила мама и достала из коробки картонную трубку в разукрашенном футляре. – Похоже на подзорную трубу, но она совсем легкая.
Она сняла футляр и вытянула из трубки свернутый в рулон старый лист.
– Осторожно, он выглядит очень старым, – сказала Агнес. – И тонким.
Они развернули лист.
– Это же план «Раухалы», – удивленно сказала мама. – Так много комнат. Посмотри, вот это первый этаж, а это, должно быть, второй. А это что?
– Наверное, подвал. Можно там хоть летний лагерь организовать. Или открыть отель!
Мама засмеялась:
– Почему бы и нет? Давай сначала посмотрим, в каком все состоянии.
Агнес опять повернулась к коробке и достала из нее аккуратно сложенную кружевную накидку. Под ней они увидели много тетрадей в черной обложке. Их было не меньше двадцати.
– Что это за бухгалтерские книги? – спросила мама.
Агнес взяла лежащую сверху тетрадь и открыла ее. Страницы были полностью исписаны знакомым витиеватым почерком.
– Это, наверное, ее дневники, – сказала Агнес. – Посмотри. Вот это дневник за сорок четвертый год. Что мы будем с ними делать, мама? Я думаю, никто не хочет, чтобы его дневники читали.
Мама подняла руку и погладила Агнес по щеке.
– Я думаю, она специально оставила их нам, чтобы мы их прочитали. Возможно, она хотела, чтобы мы узнали ее с помощью этих дневников.
– Возможно, – усмехнулась Агнес.
– Агнес от Агнес, – произнесла мама и улыбнулась.
Агнес с мамой торжественно открыли дверь «Раухалы» в первый раз. Сначала, конечно, пришлось воспользоваться ломом и снять прибитую к двери доску, но зато замок сработал безупречно. Дверь открылась с отчетливым скрипом.
