В машине Агнес включила радио, как только они выехали в сторону дома. Она вздохнула, закрыла глаза и позволила летним хитам заполнить сознание. Мама же хотела поболтать.
– Удивительное совпадение, что она проснулась как раз тогда, когда мы там были, – сказала она.
Агнес кивнула, но ничего не ответила. У нее было много мыслей, но облечь их в понятную форму не получалось.
Они выехали на шоссе, и мама добавила:
– Сиделка сказала, что она была в довольно плохом состоянии все лето. Они были уверены, что через считаные дни все кончится, но она проживала день, и еще один, затем неделю, месяц… – Мама грустно посмеялась. – Вот мы и успели с ней повидаться. Просто чудо какое-то.
– А что будет дальше? – спросила Агнес.
– Не знаю. Но у тебя теперь есть прабабушка, а у меня бабушка. Это уже довольно много, не считаешь?
Агнес кивнула. Из магнитолы опять послышался треск, и мама нахмурилась:
– Что такое с этим радио? Обычно оно отлично работает.
– Просто здесь очень высокие ели, – пробормотала Агнес. – У него прерывается связь с радиоцентром, или как там он называется.
Мама рассмеялась, но Агнес наклонилась к радио и начала искать новый канал. Сначала она нашла программу «Финский хит», затем новости и, наконец, музыкальный канал, который они искали.
– Вот он! – воскликнула мама, но канал опять пропал, и послышался треск.
– Эта ручка сломана, канал поменялся, хотя я к ней даже не притрагивалась, – вспылила Агнес.
В тот же момент треск прекратился.
– Ты что, выключила радио? – спросила мама.
– Нет, – ответила Агнес.
Из динамиков послышалось странное дыхание, как будто журналист подул в микрофон. Издалека слышалась приглушенная речь. Беседовали два женских голоса, но речь было не разобрать.
– Как будто наше радио передает какой-то телефонный разговор, – сказала Агнес.
– Ты знала, что такое возможно? – спросила мама. – Я однажды читала об этом в газете. Кто-то услышал все телефонные разговоры соседей по своему радио. Была какая-то проблема с каналом, но я уже точно не помню.
– Правда? – удивилась Агнес. – Это даже жутко…
Вдруг салон автомобиля наполнил очень слабый женский голос, почти что дыхание:
– Теперь все хорошо, спасибо тебе, – сказал голос.
Агнес с мамой замерли и прислушались. Голос продолжал:
– Я оставила кое-что в доме, она это найдет…
Агнес с сомнением посмотрела на маму и спросила:
– Что это еще за канал?
Мама рассмеялась:
– Не знаю, но давай поищем другой. Этот немного жуткий.
Из радио опять послышался треск. Из-за него было сложно разобрать слова:
– «Раухала»… конечно… Она всегда была… моей… И мне теперь хорошо, это…
И снова грянула музыка.
– Что это радио так чудит? – рассмеялась мама. – Убавь немного звук.
– Да я к нему не прикасалась! – воскликнула Агнес. – И ты слышала, кто-то упомянул «Раухалу»?
– А что это?
– Разве ты не слышала о «Раухале»? Это же родной дом Агнес Марии! Это старая вилла, в саду которой мы нашли ключ. Я же тебе рассказывала!
– Да, я забыла название, – сказала мама и удивленно посмотрела на Агнес. – Ну, это довольно распространенное название. Я знаю много домов с названием «Раухала».
– Мама! – вспыхнула Агнес, но больше ничего не добавила.
Как они и хотели, в машине заиграла музыка, но Агнес предпочла бы снова услышать тот странный шепот.
На следующее утро мамин телефон зазвонил как раз тогда, когда они собирались выезжать в Руусулааксо.
– Улла Холмела, – ответила мама. – Да, да. Мы приедем сегодня, как мы вчера договорились. Извините, что?
На мамином лице появилось странное выражение. Она смотрела на Агнес, открывая и закрывая рот, как будто она пыталась что-то сказать, но не могла.
– Ну что там? – спросила Агнес.
– Ясно, спасибо, что сообщили, – опять сказала мама в телефон. – Да, конечно. – Мама еще какое-то время слушала и кивала. – Да, я понимаю. – И она опять долго молчала и только кивала. – Спасибо. Мы позже вернемся к прочим вопросам. Спасибо еще раз за звонок.
Мама повернулась к Агнес со слезами на глазах.
– Она умерла? – тихо спросила Агнес, хотя уже знала ответ.
– Агнес, мне очень, очень жаль.
Агнес почувствовала, что слезы полились и по ее щекам.
– Как же это грустно, – прошептала мама и заключила ее в объятия. – Если бы мы только успели получше познакомиться с ней. Съездить в Руусулааксо еще хоть несколько раз.
– Нет, мама, – сказала Агнес, сильно прижимаясь к матери. – Все произошло так, как должно было произойти. Она и так нас долго ждала. Повидавшись с нами, она наконец смогла уйти.
Через три недели Агнес Марию Брикнен похоронили на кладбище Хармалы. Она указала в своем завещании, что не хочет быть похоронена в фамильной могиле в Хельсинки. Уже несколько десятилетий тому назад она выкупила себе место на кладбище Хармалы, и не только выбрала, но и оплатила надгробие, на котором недоставало только даты смерти.
