— А что, если она вернется, Бет? — Глаза Кори метались, отчаянно ища хоть малейший проблеск надежды. — Что тогда?
Она не думала, что Агнес может исцелять, иначе она вылечила бы Иезекииля. Но, возможно, она просто еще не научилась этому. Возможно, она была способна на тысячу видов чудес, если бы попыталась.
Бет вздохнула. Она не хотела думать о сестре. Она всегда подозревала, что Агнес была особенной, но полная уверенность в этом заставляла ее нервничать и раздражаться.
В конце концов, никто никогда не преподносил ей судьбу на блюдечке с голубой каемочкой. Никакие силы не облегчали ей жизнь. У нее не было выбора, кроме как бежать из бункера тяжелым путем, не было выбора сейчас, кроме как смотреть, как Кори умирает, так медленно и мучительно.
И что потом? Что она будет делать потом?
Почему Богу все равно, что с ней будет?
Прежде чем я создал тебя во чреве, я познал тебя;
прежде чем ты родился, я отделил тебя;
я назначил тебя пророком для народов.
Агнес проснулась посреди ночи, задыхаясь от видения того, как бункер становится красным — видение всех ее людей с твердыми, похожими на драгоценные камни шкурами, завернутыми в зараженные объятия, и они дрожат, как башня ворон. Этот образ опалил ее, опалил душу. Никогда еще кошмар не пугал ее так сильно.
Она отстранилась от Иезекииля, ее кожа покрылась мурашками. Она потянулась за рюкзаком и дневником Бет, быстро пролистывая секреты своей потерянной сестры до первой чистой странице.
Слова собирались в ее голове, как грозовые тучи.
Ручка. Ей нужна была ручка.
Она зажгла свечу и прокралась в вестибюль. Все было тихо, если не считать тиканья часов. В библиотеке, как всегда, пахло бумагой и пылью.
На кухне — экстренные запасы: сухие пайки, палатки, спальные мешки, дополнительные одеяла, рюкзаки, вода. Матильда была готова ко всему. Даже готовилась к какому-то ужасному дню, когда им придется расстаться с библиотекой.
Агнес схватила ручку из банки и села за стол, потирая руки от холода. Желание писать было настолько сильным, что руки сжимались. Оно потрясло ее, желая, чтобы мышцы расслабились.
Агнес нацарапала:
Ее сердце сильно билось, думая обо всем, что она видела; обо всем, что знала.
Церковь, которую построил Иеремия Роллинс, должна была объединять людей в утешении единения. Вместо этого он оцепил их стенами страха и ненависти. Но в пространстве молитвы все было наоборот. Пространство молитвы, богатое силой взаимосвязи, было светом. Оно медленно рисовало ей портрет Бога. Только вместо мазков кисти и цвета его носителем был звук.
Держа ручку, ее рука начала дергаться и дрожать.
В Библии только горстка людей знала Бога так лично.
Все они были Пророками.
Ей хотелось выплюнуть эту мысль, как кусок прогорклой пищи. Это казалось слишком жестоким. И все же с каждым днем эта вера в ней все больше укреплялась. С учётом её снов и пространства молитвы это казалось неизбежным.
Но это вовсе не означало, что ей это должно нравиться.
Она задрала подбородок к потолку и закричала:
— Ответь мне только на один вопрос: почему ты не спас детей?
Потом она уронила ручку и зарыдала.
Агнес кое-что знала о Пророках — этих страшных созданиях, оставивших тяжелые следы в Ветхом Завете. Они появились во времена кризиса, когда отношения между людьми и Богом были напряженными, и когда люди боролись с последствиями своего существования. Слыша так, как другие не могли слышать, Пророки истолковывали Божьи послания для мира.
И ещё, все они были мужчинами.
Потом она вспомнила, как бежала за пекари с садовой лопатой в руке. Ее живот затрепетал от болезненного, нервного страха.
— Агнес?
Она подняла глаза и с удивлением обнаружила, что Дэнни наблюдает за ней с учебником подмышкой.
— Что случилось, Агнес?
Она покачала головой, желая, чтобы он не видел ее слез.
Он придвинул к себе стул.
— Послушай, мне очень жаль. Я был совершенно не в себе, крича на Макса от твоего имени. В свою защиту скажу, что дело было не только в тебе. — Его губы дрогнули. — Знаешь, я не выношу этого парня.
На мгновение у Агнес перехватило дыхание. Мужчина никогда прежде не извинялся перед ней, и она знала, что он говорит это от всего сердца. Импульсивно она положила свою руку поверх его ладони.
