— Я тоже, но начинаю передумывать.
Матильда вмешалась.
— Почему бы нам не позволить Агнес рассказать все своими словами, с самого начала?
Начало. Казалось, это было столетия назад.
Агнес обнимала Зика, вдыхая его детский аромат и стараясь не думать о будущем; о том, что может означать потеря инсулина. История — вот что сейчас имело значение.
И она начала:
— Когда я была девочкой, я часто слышала, как гудит земля. Когда я смотрела на небо, звезды пели…
Тайна болезни была с нами с самого начала, но вирус заставил нас посмотреть ему в глаза и узнать его имя.
Когда Агнес закончила рассказ о том, как Бог пришел поговорить с ней, солнце уже спряталось за горизонтом.
Зик крепко спал у нее на коленях, в то время как Чужаки смотрели на нее с разной степенью недоверия и замешательства. Она старалась не смотреть слишком пристально ни на одного из них; их ошеломленного молчания было достаточно. Она тяжело думала об Иеремии, самом одиноком пророке Ветхого Завета, которому никто никогда не верил.
Но у Агнес уже была большая практика одиночества. Она готова вынести все, что угодно, лишь бы Зик был в безопасности.
Только он больше не был в безопасности. Время ужина давно миновало, и без болюса или базальной дозы она не знала, чем его накормить.
В палатке воспоминание опустошило ее.
Зик не может умереть. Не может…
— Матильда. — Она почувствовала приближение темноты. — Матильда, что же нам делать?..
Медсестра проткнула Зику палец, пока он спал, а затем показала набор цифр Агнес.
— Смотри, — сказала она. — С ним все в порядке, милая. Он в порядке.
— Рано или поздно ему придется поесть, — пробормотала Агнес.
— Да. — Матильда кивнула. — Мы накормим его протеином. Вяленая говядина не повысит уровень глюкозы в крови. Макс, ты уложишь его спать? Мы проверим его снова через час. И через каждые два часа после этого.
У Агнес закружилась голова. Когда Зику впервые поставили диагноз, ей приходилось проверять его каждые два часа. Она неделями не спала по ночам, крадучись пробираясь через трейлер, чтобы другие дети не проснулись. Сама эта мысль наполнила ее воспоминаниями о панике, чувстве вины и страхе.
Взяв Зика из рук Агнес, Макс одарил ее ободряющей — хотя и озадаченной — улыбкой.
Джаз наклонилась, чтобы прошептать ей на ухо:
— Знаешь, а я верю. Верю каждому твоему слову.
Потом Дэнни, Агнес и Матильда остались в палатке одни.
Он посмотрел на свои руки. Инстинктивно она знала, что ее история подействует на него сильнее всего. В конце концов, разве он не хотел её однажды поцеловать?
Она снова сосредоточилась.
— До того, как мы начали вводить ему инсулин, он чуть не умер, Матильда.
— Да, но здесь все по-другому. Мы будем держать его под тщательным контролем. Пока он остается под контролем…
В голову пришла кошмарная идея.
— Его рвет, когда он боится.
Матильда резко покачала головой.
— Очень важно, чтобы этого не случилось. Мы должны предотвратить обезвоживание и минимизировать стресс.
Тут заговорил Дэнни:
— Больница. Разве они не могут прислать скорую помощь?
Агнес вздрогнула.
— Я звонила, — сказала Матильда. — Должно быть, их телефоны отключены. Я буду продолжать пытаться.
Агнес выпрямилась, нервы у нее были напряжены.
— Значит, мы пойдем пешком. Мы просто продолжим идти и надеяться, что доберемся туда вовремя.
— Ходьба поможет снизить уровень глюкозы в крови. — Матильда вынула из-за уха ручку и принялась вертеть ее в пальцах. — Послушай, милая, я знаю, что ты боишься. Но нет никакой причины, по которой он не сможет пережить следующие несколько дней.
— Ты действительно так думаешь? — прошептала Агнес.
— Да. Думаю.
— Матильда, — вдруг спросила она. — Ты веришь в Бога?
Дэнни пристально посмотрел на нее.
— Конечно, милая. — Матильда пожала плечами. — Более или менее. Но он нам не понадобится. Только не тогда, когда мы достигнем больницы.
Страх накатывал на Агнес неровными волнами.
Но где же это?
Агнес проверила уровень глюкозы в крови Зика и отправилась на поиски Дэнни.
