— Дэнни. — Она была в панике, отчаянно желая удержать его рядом. — Ты можешь мне кое с чем помочь?
Облегчение разгладило его лоб. Помогая ей, он ступил на знакомую почву.
— В чем угодно.
Она дернула себя за воротник платья, не желая показывать всю глубину своего невежества.
— Ты можешь показать мне, как пользоваться библиотекой? Как искать что-то?
— Конечно. — Если ее невежество и удивило его, то он хорошо это скрывал. — Но я должен предупредить тебя, что я не пользовался библиотекой, чтобы посмотреть что-нибудь с начальной школы. Всё всегда было… ну, в интернете.
— Что ты хочешь знать?
Боже, этого было так много. Почему её наделили пространством молитвы? Почему ей позволили покинуть свой смертоносный культ только для того, чтобы войти в разрушающийся, страдающий мир?
Она знала: чтобы по-настоящему понять это, ей придется встретиться с Гнездом Гила.
Человеческим.
Ее интуиция, когда-то подавленная, была силой, которой она постепенно училась доверять.
Но она еще не была готова увидеть Гнездо.
— Агнес? — мягко подтолкнул Дэнни.
— Я хочу знать историю Гила, — сказала она; ее мысли были заняты колодцем и криком, который вырвался из нее — человеческим криком. — Я хочу знать, что здесь произошло в 1922 году.
— 34-
К тому времени, когда они, наконец, сложили воедино всю историю, рассвет заструился сквозь окна библиотеки. Дэнни снял очки и устало потер глаза.
— Прости, что задержала тебя, — прошептала Агнес.
Они сидели на корточках среди кучи данных переписи, муниципальных карт и пожелтевших отчетов о преступлениях. Ее ноги свело судорогой от долгого сидения, а глаза резало от усталости.
Теперь она знала, чей крик услышала у колодца, и ей было очень жаль эту девушку. И еще больше она стыдилась земли, где родилась.
— Ничего страшного. Это было… ну, не то, чтобы весело. — Дэнни слабо улыбнулся.
Они оба посмотрели на ордер на арест Джереми Роллинза, похитившего четырнадцатилетнюю девочку по имени Сара Шайнер.
— После того как он уехал отсюда со своей женой и Сарой, он основал мой город. Не для того, чтобы создать новую религиозную общину, а чтобы спрятаться от закона. Ведь его собирались повесить.
— Да? — осторожно кивнул Дэнни, стараясь не давить лишний раз на больное. — И факты это подтверждают.
Агнес разгладила юбку на коленях.
— Каковы были шансы, что из всех городов мира мы с Зиком окажемся именно здесь?
— Один из ста? — Он пожал плечами. — В конце концов, мы не так уж далеко от Ред-Крика.
— Дэнни. Сара Шайнер была моей прабабушкой. Отец рассказал мне о ней незадолго до того, как я обручилась с Мэттью Джеймсоном. Он сказал, что она сбежала из Ред-Крика, но оставила сына. Этот сын и все его потомки страдали от ее немилости. Вся эта ненависть длилась поколениями. И была она родом отсюда.
Дэнни выглядел потрясенным.
Свечи давно уже растаяли и потухли. Рассвет нарисовал длинные, похожие на пальцы тени на полу секции местной истории.
— Ты была помолвлена? — Голос Дэнни звучал напряженно. — Со взрослым мужчиной? С кем?
Она поморщилась.
— Его звали Мэттью. Он был лжецом, который считал себя верующим. В конце концов, он женился на моей сестре. — Она увидела, что он собирается заговорить, выразить свое сожаление, и поспешила продолжить, опасаясь тяжести его жалости. — Думаю, тебе бы понравилась Бет. Она была… есть… очень умная и очень красивая.
— Конечно, — сказал он серьезно. — Ты тоже.
Он удивил ее, заставив рассмеяться.
— Мы с Бет абсолютно разные. Как будто мы вообще не сестры.
Затем ее мысли вернулись к тому, что он подразумевал. Что она — некрасивая Агнес с квадратным подбородком — была прекрасна.
Глядя в его внимательные, ищущие глаза, она задавалась вопросом, что же он увидел такого, чего не увидела она.
Потом ее захлестнула печаль, мысли о Бет и доме. Она вытерла нос рукавом мышиного цвета.
— О, Дэнни, а что, если именно поэтому Бог позволил нам с Зиком сбежать? А вдруг я, в некотором роде, свидетель ужаса моего дома? Хранитель склепа?
Его лицо смягчилось. Агнес знала, что если потянется к нему, он прижмет ее к себе.
— Агнес. Бог ничего не допускал. Ты сбежала, потому что ты крепкая и сильная. Ты сбежала, потому что ты — это ты.
В его словах была правда. Бог разрешает то или запрещает это… так думал Ред-Крик. Бог, которого она ощущала в пространстве молитвы, был более сложным. В тысячу раз тоньше и запутаннее.
— Я не могу ясно мыслить. — Она прижала кончики пальцев к глазам. — Я никогда так не уставала.
— Теперь ты здесь. Ред-Крик остался позади.
Она судорожно сглотнула.
— Он никогда не будет позади.
— Нет, конечно, нет, — поспешно ответил он. — Я просто хотел сказать: не кори себя. Ты сделала очень многое.
Да, но это еще не все.
И хотя она не могла объяснить это даже самой себе, она чувствовала все большую уверенность в том, что Бог скоро откроет ей, что нужно делать.
