Агнес не смогла скрыть улыбки.
Джаз покраснела, торопясь закончить свою речь.
— Правда. Например, если бы десять из двенадцати были здоровы, у меня был бы отличный год в школе. Но если только шестеро выберутся из кокона, я получу травму на тренировке болельщиков и мне придется просидеть весь сезон.
— А что случилось прошлой весной?
Джаз отвела взгляд.
— Весной перед Петрой мои коконы заразил паразит. Прошли недели — слишком много времени, чтобы вылупиться, и когда они это сделали… оттуда выбрались осы.
В ужасе Агнес еще глубже заглянула в глаза Джаз цвета сиропа. Возможно ли, что знаки и символы привели постороннюю девушку в это место, как и пространство молитвы привело сюда Агнес? Возможно ли, что Бог свел их единственную маленькую группу — Дэнни с его наукой и кошмарами, Матильду с ее материнством, Джаз с ее эксцентричностью и Макса с его супергероями — вместе по какой-то причине?
Ее пульс участился, точно зная, что она должна сделать, чтобы ответить на этот вопрос — увидеть человеческое Гнездо, — но она все еще не была готова это сделать.
Мысль о том, чтобы отдать свою собственную жизнь во имя чего-то безграничного… не говоря уже о том, чтобы увидеть слившихся воедино людей…
Джаз схватила ее за руку.
— Пошли. Я знаю, как заставить тебя чувствовать себя лучше.
Агнес ничего не оставалось, как последовать за возбужденной девушкой через стеллажи в отдел биографии, где та спала с Максом.
Она была поражена, увидев только один спальный мешок, расстеленный рядом с двумя подушками. Её обдало жаром, когда она подумала о Дэнни… и она быстро перестала думать.
— Это мои вещи. — Багаж Джаз был переполнен. Радуга блузок, платьев, лент для волос и туфель. Она вытащила из кучи джинсовые шорты и лиловый топ.
— Агнес, тебе нужно переодеться. Во что-то клевое. И я думаю, что это твой цвет.
Агнес посмотрела на яркую одежду, и её щёки вспыхнули. Неужели Джаз говорит это всерьез?
Из тени выползло воспоминание. Ей было шесть лет, водоем… мальчики Джеймсон, и она голышом. Отец кричал на нее.
Только теперь отца здесь не было. Может, Джаз и права, и ей нужны перемены.
Девушка-Чужачка повернулась к ней спиной, давая возможность уединиться. Агнес глубоко вздохнула и позволила платью упасть к ногам. Она застегнула молнию на шортах Джаз и натянула топ через голову, ожидая превращения, но ничего не произошло. Одетая, она чувствовала себя совершенно голой. Сияя, Джаз подвела ее к огромному окну.
Агнес печально посмотрела на свое отражение в толстом стекле.
Ей не нравилось видеть свою кожу такой обнаженной… это было все равно что видеть дерево, лишенное коры. Ее мысли по-прежнему находились в ненавистных сетях Ред-Крика, но дело было не только в этом.
Да, грядут перемены. Но она никогда не должна была стать Чужачкой.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Это просто не я.
Улыбка Джаз увяла.
— Точно? Ты уверена?
Агнес была уверена.
— Ты действительно прекрасно выглядишь. — Джаз, отраженная в зеркале рядом с ней, остановилась. — Погоди. Может, попробуешь еще что-нибудь?
Агнес кивнула. Она перепробует сотню разных нарядов, если это сделает ее новую подругу счастливой… но ее окончательное решение будет таким же. Она не была гусеницей, способной расцвести за одну ночь. Она всегда была только собой.
Джаз метнулась к своей сумке и вернулась с алой атласной лентой, блестящей и поразительно яркой.
Агнес ахнула.
— У тебя невероятные волосы. Они должно быть длиной до талии? Ты могла бы перевязать их чем-нибудь ярким. Как думаешь?
Ошеломленная, Агнес позволила ловким пальцам Чужачки расплести ее волосы. Она закрыла глаза, вспоминая раннее детство, когда мать заплетала ей косы.
Джаз начала продевать ленту через пряди. Агнес не была уверена, что ей это понравится, пока не увидела свое отражение.
Ее глаза, ее лицо были сильными, серьезными и решительными. Каким-то образом яркая лента подчеркивала эти качества. Когда-то она упрекнула бы себя за тщеславие. Теперь она почти прихорашивалась. Она знала, что ее бедная сестра, всегда любившая зеркало, одобрила бы это.
Джаз захлопала в ладоши.
— Тебе нравится. Я вижу.
— Спасибо, — выдохнула она. — Я буду носить ее всегда.
Этот знак любви со стороны Чужачки был последним доспехом, в котором она нуждалась. Сияющий алый — этот яркий, запретный цвет — напомнил ей о том, через что ей пришлось пройти, чтобы зайти так далеко. И она не могла не задаться вопросом, на что она была бы способна, если бы продвинулась чуть дальше.
В зеркале она, наконец, увидела ту красоту, которую, как утверждал Дэнни, видел он сам. Красоту, смешанную с необычностью и, что самое поразительное, с силой.
Агнес в зеркале вздернула подбородок.
Настало время узнать, о чем Бог попросит ее здесь, Извне.
— 36-
