В часовне как раз шла заупокойная месса по погибшему господину, когда дозорные в панике кинулись закрывать ворота перед неизвестно откуда взявшимся рыцарским отрядом. Над незваными гостями реяли хищно распростершие лапы львиные леопарды на двухцветном фоне: золотом - Штауфенов и лазоревом - Геттенбергов. Только чудо да промысел Божий спасли Крайц от захвата с ходу.
В тесном дворе замка так и остались запертыми, пришедшие проститься с юным господином крестьяне из подвластной деревни. Недоумение, паника, страх...
Но самую большую растерянность, переходящую в ужас, наверное, испытывала юная Агнесс - шестнадцатилетняя сестра покойного. Погибший Фридрих был, конечно, молод, но её младшему брату - Густаву не исполнилось даже тринадцати лет. Сущее дитя и разумом, и телом!
Рядом с щуплым и болезненным подростком юная девушка невольно чувствовала себя взрослой и умудренной жизнью дамой: ведь после смерти матери она уже два года занимала место хозяйки замка. Однако если Агнесс могла сосчитать, сколько у семьи мешков с зерном и горшков с топленым салом да распорядиться на счет обедов, это не значит, что ей также ловко удалось бы принять волевые решения во время осады замка грозным и беспощадным противником!
- Хальц, - обратилась она к старшему рыцарю, возглавлявшему воинов Крайца ещё при отце, - что будем делать?
- Что же ещё, госпожа Агнесс, сражаться! Другого выхода нет! У нас крепкие стены, достаточно еды и воды. Вот только лишних ртов многовато...
Девушка недоверчиво покосилась на рыцаря. С другой стороны, кто знает? Может, осаждавшие и не смогут взять Крайц? Разве она в силах постичь Божий промысел?
- Так-то оно так, - тоскливо согласилась девушка, - но у меня не выходят из головы пропавшие документы... куда они делись?
Но Хальцу не было дела до каких-то пропавших грамот.
- Ваши предки владели Крайцем с незапамятных времен, - буркнул он. - Почему именно сейчас это подверглось сомнению? Покажите императору свой семейный склеп, если останетесь живы!
Вот именно! Старый воин был прав - для начала надо выжить!
АГНЕСС ФОН КРАЙЦ.
До обрушившихся на её родной дом бед Агнесс была весёлой, хлопотливой резвушкой и любимицей всей семьи. И братья, и родители баловали девочку как могли. Особенно обожала её мать.
- Когда ты вырастешь, солнышко, - любила говаривать Беатриче, расчесывая рыжие волосы девочки, - я повезу тебя в Италию! Мы купим тебе в приданое узорчатые восточные шелка для блио. Остерлен - шелк глубокого фиолетового оттенка, переливающийся несколькими цветами дамаст и золотистую парчу. Платье из дамаста было у меня в юности, пока... я не встретила твоего отца!
Агнесс обожала слушать историю спасения матери. Отец в этих рассказах представал сказочным героем - настоящим рыцарем без страха и упрека, о которых вечно грезила её тетушка Луиза. Эта робкая и недалекая старая дева жила в семье брата, потому что ей не хватало мужества даже на то, чтобы принять постриг.
Мать не особо ладила с золовкой. Луизе не нравилось, как распоряжается "ломбардийка" в её родном доме.
Крайц был устроен по типу и подобию всех сооружений подобного рода.
Две сторожевых башни смотрели на восток: именно оттуда могла прийти опасность. Третья же, самая большая и просторная прямоугольная башня - донжон, надежно защищенная с тыла крутыми скалами, заросшими непроходимым лесом, являлась домом для всех обитателей замка. На четырёх её уровнях расселились хозяева и слуги. Здесь же были устроены и кладовые, и оружейная комната, и спальни, и каминная комната для женской части семьи.
Раньше хозяйская кровать отделялась от общего помещения лишь границами полога, соседствуя с ткацкими станками и прялками, скамьями, сундуками и шкатулками каминной комнаты. Беатриче уговорила мужа разделить помещение перегородкой, отделившей общий зал от супружеской спальни. Помещение залы стало гораздо меньше, зато у супругов появилось пространство для личной жизни. Это и не понравилось Луизе.
- Вечно ломбардийка придумывает всякие глупости! - ворчала она, щурясь при шитье. - Из-за этой нелепой стены света в комнате стало в два раза меньше, и не протиснуться. Между прочим, моим родителям не мешали домочадцы!
Но Беатриче никогда не реагировала на едкие замечания золовки.
- Нельзя сердиться на дам, не сумевших обрести мужа и детей, - со вздохом говорила она дочери. - Им, бедняжкам, и так приходиться влачить свои дни без любви!
Со временем рыжие волосы Агнесс солидно потемнели, но не утратили огненной рыжины. В сочетании с зелеными глазами и идеальной белой кожей это давало поразительный эффект. Родители возлагали на дочь большие надежды.
- Ты у меня красавица! - любовно гладила мать ненаглядную дочь по каштановым локонам. - Вот появимся при дворе герцога, и самый красивый, самый благородный из рыцарей положит к твоим ногам своё сердце!
