— Скупердяйкой стала, представляешь? Жаба давит на разных уродов огнесмесь или зачарованные болты тратить. Мне тут умные люди травку продали из дебрей. Я ее посажу вдоль дороги и любого чужака спеленает. Без лишней крови шею свернет, затем листочки туда-сюда пошебуршат и барахло сразу по кучкам разложат. Что на продажу, что в амбар, что на выброс. Заодно покойники на перегной идут. Пару дней подождала — и ни монетки зря не потратила. — Полюбовавшись помрачневшей подругой, Ирэн захихикала: — Что, страшно?
— Ты в самом деле жадничаешь. Я тоже такую травку хочу. Только чтобы умная была. Ко мне разные люди приезжают. Не всех надо на удобрения пускать.
— Вон, целый мешок семян в повозке. И свитки с заклятьями, чтобы тренировать под себя…
Уже за обедом гостья пожаловалась:
— А меня сразу к тебе не отпустили. Сказали, пока смену не выращу, пока хозяйство в надежные руки не передам — буду сидеть на месте. Разве что в отпуск куда пробежаться.
— Не торопись. Никуда маяк от тебя не денется. У нас только-только город оживать начал. Воткнем там знак, что место застолбили и будь уверена, что никто даже камушек какой для ремонта не утащит.
Пробегавший мимо Карл помахал рукой, поправил на плече небольшой сундучок и помчал дальше. Мальчишка изрядно вытянулся за это время, поднабрался сил и больше не выглядел маленьким обиженным гномом.
— Это кто такой бодрый?
— Сын. Умный, аж сама себе завидую. Языки знает, на железе его только парочка оторв отбуцкать могут. Карты учит, книги читает, бухгалтерию домашнюю ведет. Даже успел ученика себе выбрать в школе. Говорит, когда через три года за моря пойдет на собственном корабле, будет кому мне плечо подставить.
— Интересно… Значит, у ведьмы дочка заклятьями кидается, сарай спалила недавно после инициации. У тебя пацан с бородатыми вот-вот на соленой воде всех пиратов распугает. А ты меня жадиной обзываешь… А мне кто стакан рассола в старости подаст?
— Мы тебе пример показали, найдешь девочку. Или сама родишь, дело нехитрое. Только не забывай, на детей тратиться придется.
— Деньги — пф, тлен. Найду.
Посмотрев, как сын тащит уже второй сундучок, Агнесса нахмурилась:
— Ирэн, совет хочу спросить. Что мне делать? Приходили тут мохнатые, жаловались, что бардак у них и обижают. Попросили слово замолвить, с Сестрами договориться. Вроде не все монстры спятившие, есть среди них и работящие. В Утрехте свою общину сколотили, буйных сожрали, грядки теперь пропалывают. Обещают, что кто из людей захочет рядом поселиться, не тронут. Вон, за помощь и защиту проплатили. Вчера утром в церкви в уголочке сидели, проповедь слушали.
— Монстры⁈
— Ага. Вроде бы святой отец даже кого-то им пообещал прислать с инспекцией. Храм ремонтировать будут, молитвы попробуют учить. Просят только обратно не высылать и не жечь всех и каждого. Я с Сестрами переговорила, половину звонкой монеты отсыпала. Те на днях заглянут к ним в гости, по закоулкам пройдутся… Просто — понять не могу, чего ко мне прицепились. С чего меня за старшую на этих землях признали?
Отодвинув опустевшую тарелку, Ирэн погрозила пальцем подруге:
— Да, да, никак не догадывается. Знаешь, как тебя теперь в империи знающие люди называют? Госпожа Лиминарий. Та, кого слушается Харон… Не знаю, где ты и когда успела отчебучить, но я даже копию с тайной буллы читала. Папа требует, чтобы любой епископ оказывал тебе поддержку, какую запросишь. Потому что… Как там было…
Прикрыв глаза, женщина стала читать на распев:
'Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Да будет ведомо всем верным, живущим во плоти и духе, что:
Непорочная Дева Агнесса, служительница света и смирения, ревностно блюдущая заветы Господа нашего Иисуса Христа, в непоколебимой вере своей и нелицемерной преданности, встала на стражу интересов Матери Церкви, как истинная воительница духовного воинства.
И не устрашась бездны адской, сама единая восстала против Темных Лордов, и, по благодати Господней, обломила рога их, сокрушив силу нечестивых.
Да славится имя её среди праведных, да содрогнутся тени, узрев чистоту её духа.
Дано в день благословенный, под печатью духовной власти и утверждено в книге живых.'
Вылив в траву остатки морса, Агнесса молча набулькала из тяжелой бутыли ядреного первача, влила себя одним глотком и занюхала рукавом любимой красной сутаны. Потом смахнула слезы и просипела:
— Да чтоб вас, демоны проклятые!.. И здесь подгадить умудрились…
Беседу прервали Франциска с Хулдой. Молодые женщины примчались, подобно урагану и сразу зачастили, перебивая друг друга:
— Госпожа! Там эти мерзавцы! В купельню дырку проковыряли! Только ведро с водой на себя опрокинешь, как выглядывают и скабрезности говорят! Достали, честное слово!
— Стоп!.. Что за «эти»?
— Мелочь зубастая. В энциклопедии похожие нарисованы. Вроде как подмастерья для упырей и прочей гадости. И ведь как сумели нору с нижних планов процарапать, прямо в угол бани, заразы!
— Та-а-а-а-к. И что, ничего не боятся?