— Вот здесь наклейка с цветочком. Понюхайте. Чуете — сеном пахнет? Значит, каждому из зеленых работников по вот такой чашке утром на завтрак. Это, чтобы они не гнили и мысли разные темные в башке не заводились… Вторая с подписью на латыни и запахом горьким — для восстановления. Бинты любые в ней смочите, обмотаете руки-ноги и туловище, где прохудилось. Чистым поверх еще разок. Мумию делать не надо, но чтобы ненароком не цепляться. Для обычного человека безопасно, просто руки потом чешутся. Когда будете бинтовать — обязательно перчатки одевайте. Носить день, затем снимать и пару дней давать отдохнуть. И все эти язвы, дырки и прочее зарастет потихоньку. Ну и кормить их не забывайте. Что любят?
— Да все, что мы едим. Только меньше намного.
— Ну и правильно. Мясо обязательно вареное, сырое не надо. От сырого они дурными становятся. Еще яйца можно пить давать, это им полезно… Вроде все. Завтра я с братом Сантьяго пообщаюсь, потом брату Баше в Верден напишу или в гости скатаюсь. У него из таких же зеленых куча проповедников по темным углам бродит, несет слово Божие. Может, еще что подскажет.
Через неделю из Рима в местный храм прислали разрешительную бумагу на местных «специфических» жителей. И службу они теперь могли посещать вместе с родственниками. Паула даже в хоре подпевала, хриплым тембром вытягивая нижнее «ля».
Маркус в углу зала поставил отдельный столик и над ним водрузил маленькую табличку с надписью: «Зарезервировано девице Агнессе». Денег за обеды и ужины брать отказался наотрез.
Давиде принес двух пушистых котят и пояснил:
— Наши мохнатые просили передать. Очень им вы понравились. И собачки у вас правильные, нос не задирают и зубы без дела не скалят… С собой котов на смертоубийство можно не брать, но в монастыре им наверняка понравится. Заодно мышей повыведут.
Отказываться Повитуха не стала. Сунула котят под бок доберманам, попрощалась и укатила в рассвет. У нее еще было полным-полно дел.
Дорогу перед мчавшимся авто перегородили неожиданно. Будь у Агнессы настроение чуть похуже — она бы протаранила незнакомцев без особых затей. Благо, на переднем бампере шипы, раму умельцы в кузне усилили. Теперь можно вместо монстроуборщика работать, просеки в чужой стае пробивать.
Но — высыпали навстречу крестьяне. И даже почти без вил. Что могло значить разное: начиная от желания пограбить одинокого путника и заканчивая слезной челобитной пойти и настучать кому-то по зубастой башке.
Медленно сбросив скорость, Повитуха остановилась в паре шагов перед мрачным дядькой с бородой до пояса. Скорее всего — староста или его заместитель. И одежда чуть получше. И рожа наетая, без выпирающих от голода костей.
— Чего хотел, человек божий?
— Помощи просим, Сестра. Калика перехожий к нам на огонек зашел. Сначала вел себя прилично, а потом черным колдовством вздумал заняться. Мы поначалу и не поняли, отец настоятель дряни в нем на утренней молитве не обнаружил. А как магичить начал, так мы гада лесиной огрели и в сарае заперли.
— Сарай не жалко?
— Так после кузнеца покойного остался. Там разного на стенах понавешано и железом по углам все проколочено на совесть. Не должен ирод сбежать.
Агнессе стало интересно. Потому как разных чернокнижников по округе сильно прижали и большая часть закопалась настолько глубоко, что даже с собаками не найдешь. А тут — ходит, людей смущает. Вдруг через него получится ниточку зацепить и главный клубок размотать?
— Садись, человек божий. Будешь дорогу показывать. Остальные следом пойдут. Если где в луже застрянем — вытолкнут.
Деревня гостье понравилась. На самом деле, у Повитухи уже давным-давно сложилось ощущение, что западные пределы Империи живут чуток богаче. Дома добротнее, почти каждый участок хорошим забором обнесен. Обязательно сторожевая вышка в центре, где дежурят по очереди местные жители. И церковники как один — боевые ребята. И кадилом по башке дадут, если надо. И мелких призраков молитвой развеют в момент.