– Это анализ. – Бредли пошел по наитию, ничего другого ему не оставалось. – Анализ операции высадки десанта в районе Тринидада с указанием ее слабых мест.
– Вот именно. А эти сведения были под грифом. Откуда они у него? И для кого он делал этот анализ?
Все. Части соединились. Объем стал целиковым, выигрышность стала осязаемой. В чем она заключалась, теперь Бредли знал.
– Это все? Других причин отправляться в плавание у вас нет?
– А этого разве недостаточно?
– Более чем… Только ведь вот в чем беда: вы-то героически искупите, а что делать вашему дяде? Пустить себе пулю в лоб? Ведь у него нет такой возможности, как у вас.
Роуч заметно побледнел, сидел каменным изваянием. Понял: Бредли припер его накрепко.
– И что же мне теперь делать?
– Вы же работаете в разведке, неужели сами не могли догадаться?
– А если всплывет?
– Макбирни мертв. Этого, – Бредли кивнул на записную книжку, – нет и не было. Кроме вас и меня, об этом никто не знает. Не бултыхать – не всплывет. Сожгите ее немедленно, сейчас же.
Роуч достал зажигалку и у себя под ногами разжег маленький костер. Глядя, как горит изодранная записная книжка, тихо проговорил:
– Теперь я у вас на плотном крючке, мистер Бредли.
– А вы и раньше были у меня на плотном крючке. Капсулы забыли? Просто сейчас этот крючок стал еще плотнее. «Ты, парень, мне нужен, поскольку постольку, а вот если удастся подружиться или хотя бы познакомиться с твоим дядей, полковником Шортом, вот это будет удачей».
Когда пламя погасло, Роуч поднял взгляд:
– Ну вот и все. Что дальше, мистер Бредли?
– Друзья зовут меня – Стэн. Оружие на катере есть?
– Разумеется, – удивился Роуч. – Забыли, куда я собирался плыть?
– Давайте. Давайте, давайте… – поторопил Бредли.
Роуч поднялся, достал из ящика для инструментов короткоствольный автомат, подсумок с запасными обоймами и гранатами, все это отдал Бредли, тот все тихо опустил за борт.
– Нам это ни к чему и в чужие руки не попадет, – пояснил он свои действия и деловито окинул катер взглядом. – Так. А где тут у нас «необходимый запас продовольствия»?
«Запас» оказался в носовой части, в ящике; оттуда Бредли извлек армейский вещевой мешок.
– Что тут у нас… – Бредли развязал узел и заглянул внутрь. – Икра черная, осьминог, тушенка… – рассматривал он этикетки банок. – Коньяк… Дональд, вы словно на пикник собрались плыть, а не на войну!
Все то время пока Бредли «хозяйничал», Роуч безучастно сидел и с безразличием наблюдал. Он был выбит, подавлен. Он был потерян.
– Дональд, сейчас вы похожи на человека, которого завербовал агент иностранных спецслужб, – видя состояние Роуча, проговорил Бредли. – Очнитесь же вы наконец. Ничего же страшного не произошло. Свое задание по «Москиту» вы выполнили с честью, группа к вылету для выполнения задания готова. У кого и какие могут быть к вам вопросы? Что вы переживаете?
Роуч покачал головой и грустно улыбнулся:
– Умеете приободрить. Какие будут дальнейшие указания, шеф?
– Я вам не шеф, – жестко, чеканно проговорил Бредли. Помолчав, смягчил тон. – А указания будут. Точнее, предложение. В Вашингтон я сегодня уже не полечу, это дело я отложу на завтра. А сегодня я предлагаю отпраздновать наше успешное возвращение из залива Свиней, черт бы их побрал! – он кивнул на вещмешок и добавил просительно: – Ну не пропадать же добру, а?
Роуч глубоко вздохнул, словно вынырнул из водоворота и коротко махнул рукой:
– Согласен.
В двухместном гостиничном номере они просидели до утра. Говорили обо всем и ни о чем: о погоде и о коммунистах, о женщинах и о Гитлере, о папе-маме и о Советском Союзе. Особенно – и это удивило Бредли – Роуча интересовала тема полета Гагарина в космос.
– Скажу вам по секрету, – шутливо признался он Бредли, – космос – моя мечта. Как я завидую этому русскому, как бы я хотел оказаться на его месте.
К утру Бредли имел полный портрет, характеризующий Роуча. Позже до Роуча дошло: он рассказал Бредли о себе все, в то время как о нем он не узнал ничего.
– Вылет группы назначен на сегодня на двадцать один час. Из лагеря они уже отплыли, – уже утром, собираясь, затронул Бредли «тему»; ночью они о ней не вспоминали. – Выезжайте на аэродром, осмотрите самолет, сделайте последний инструктаж-напутствие группе, проконтролируйте вылет. Это ваша обязанность, между прочим. Завтра отправляйтесь в Новый Орлеан, оттуда свяжитесь с дядей и доложите, что группа благополучно вылетела. – Бредли поправил перед зеркалом узел галстука и обернулся. – Думаю, скоро вы окажитесь в Вашингтоне.
– Хорошо. В Вашингтоне как я смогу вас найти?
Бредли написал на клочке бумаги номер телефона и показал его Роучу, дождавшись, когда тот кивнет, он клочок сжег.
– Только на пару недель я хочу попросить отпуск. Устал. Как думаете, дадут?
– Ну, это как будете просить, – усмехнулся Роуч.
Уже прощаясь, Бредли спросил:
– Послушайте, Дональд, а почему бы нам не перейти на «ты»?
– Почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Роуч. Это был как раз тот случай, когда такая форма ответа была согласием и не выглядела невежеством.
