«Спецслужбы Гватемалы при поддержке ЦРУ инспирируют проведение на территории Кубы операцию по физическому устранению Фиделя, Рауля Кастро, а также Че Гевары. Кодовое название операции – “Кондор”. В операции запланировано использование трех исполнителей. Имена и срок операции – неизвестны.
По линии ЦРУ операцию “Кондор” курирует служба разведки. Я откомандирован на Кубу для осуществления тайного контроля над подготовкой и проведением операции. Моя переброска планируется из Восточного Берлина через Западную Германию, откуда под именем Гюнтера Тауберга, корреспондента газеты “Нойес Дойчланд”, должен отправиться на Кубу не позднее шестнадцатого мая.
С момента моего прибытия на авиабазу США “Рейн-Майн” в Западной Германии и до момента отбытия буду под наблюдением сотрудников западногерманской разведки.
В целях возможной передачи экстренной информации прошу дать мне контакт для связи с Центром на Кубе.
Мангуст».
Первый заместитель начальника советской внешней разведки генерал Мортин повторно пробежался по тексту донесения; информация носила характер чрезвычайной важности, поэтому теперь срочность этого вызова ему стала понятна.
– Та-ак… – рассеянно протянул он, бросил короткий взгляд на сидящего напротив Павлова, начальника Управления «С» (нелегальная разведка), и перевел его на своего шефа, генерал-лейтенанта Сахаровского.
– Ну что, Федор Константинович, ознакомился? – спросил Сахаровский, забирая лист с текстом. – И какие будут мысли?
– Мыслей – ворох, Александр Михайлович, сразу даже и не соображу, – мотнул головой Мортин. – Давно получили? – адресовал этот вопрос он уже Павлову.
– Только что…
– И причем по экстренному каналу… – акцентировал Сахаровский. – Поэтому времени для соображений и принятия решений у нас – до утра. Сегодня на семнадцать часов я вызван к Шелепину, – глянул он на часы. – Как раз буду докладывать об успехах группы Алексеева на Кубе и о наших проблемах в Германии. К этому времени у меня должен быть готовый план наших действий. У нас с вами – четыре часа сорок минут, давайте-ка обговорим ситуацию и обсудим некоторые ее детали. Виталий Григорьевич, – обратился Сахаровский к Павлову, – давайте начнем с вас.
