Она бросила пуховик на свободное сидение и закасала рукав свитера. Врачи, увидев индивидуальный медицинский модуль, удивленно переглянулись. Один из них встал, подошел к Винник и взглянул на дисплей модуля, где высвечивалась надпись «грипп», красным мигало окошко с температурой и короткий список введенных препаратов.
— Дорогая вещица, мэм, — врач одобрительно покивал головой. — Но она показывает, что у вас грипп. Мы вынуждены сопроводить вас в пункт эпидемиологической диагностики, для уточнения диагноза.
— Это всего лишь простуда, — чувствуя свою беспомощность, повторила Винник. — Я ввела «грипп» так, на всякий случай.
— Мы это выясним после анализов на стационарном оборудовании.
— Я никуда не поеду, — сорвалась на крик Винник.
— Мэм, в городе начинается эпидемия. Грипп, атипичная пневмония и еще черт знает что, — устало проговорил медик. — У нас приказ доставлять всех с подозрением на заболевания в пункт диагностики. Это делается для того, чтобы предотвратить распространение заразы. Если у вас просто ангина или не опасное респираторное заболевание, анализы это покажут и вас сразу отпустят.
— Постойте, У меня есть специальный пропуск, — вдруг вспомнила она и полезла в сумочку. — Мне его выписал глава МНБ Патрик Коэн. Там написано, что военные и гражданские власти мне должны оказывать содействие.
— МНБ? — медик отступил на шаг и с интересом посмотрел на нее.
— Черт! — выругалась Винник, не найдя чипкарту, которую почти два месяца назад ей дал охранник предоставленный Коэном. — Я, кажется, оставила его в машине. Это на соседней улице. Я сейчас принесу…
— Извините, мэм, — взгляд врача снова стал устало безразличным. — Мы не можем вас отпустить.
— Подождите! Это произвол! У меня еще есть… — вскричала Винник и почувствовала легкий укол в шею и короткий шипящий звук, когда второй медик, подошедший сзади, аккуратно впрыснул инъектором ей в шею дозу парализатора. Салон автобуса поплыл перед глазами, и она потеряла сознание.
— МНБ… Как же, — тяжело вздохнул врач. — Бегай потом за тобой по всему кварталу. Ладно. Тащи её в самый зад салона, к остальным.
Резкий запах, пронзивший мозг острой болью, заставил ее очнуться. Некоторое время Винник просто лежала с открытыми глазами, глядя в белый, выложенный дешевым декоративным пластиком, потолок. Откуда-то издалека до нее доносились приглушенные голоса, сливающиеся в неразборчивое ворчание. «Где я?», — мелькнула первая мысль, но потом сознание понемногу стало возвращаться, и вместе с ним вернулась память.
— Черт! — хрипло выругалась она и, сделав глубокий вдох, поняла, что рот и нос закрывает антисептическая маска.
— А, очухалась. Нашатырь — старое средство, но работает безотказно, — послышался скрипучий женский голос. — Ну-ну, полежи минуту спокойно. Приди в себя. А то голова будет кружиться.
— Где я? — она не узнала свой сдавленный маской голос и с трудом повернула голову. На соседней раскладной армейской койке с небольшим пузырьком какого-то препарата в руке сидела пожилая женщина. Нижнюю часть ее лица тоже закрывала антисептическая маска.
— Ты в отстойнике, милочка. В эпидемиологическом пункте диагностики.
— Они вкололи мне какую-то дрянь, — облизнув пересохшие губы, пробормотала Винник.
— А они всем ее колют. Всем у кого есть подозрение на заразу. Кто же сюда поедет по собственной воле. Отсюда прямая дорога в карантинный центр. А там — верная смерть.
— Карантинный центр? — пытаясь собраться с мыслями, рассеянно проговорила Винник.
— Да, милочка, карантинный центр. Туда отправляют всех инфицированных без разбору. И люди там мрут тысячами, если не от заразы так от холода, ведь тепло туда почти не подается. Они нас уже списали, — проскрипела женщина с горечью в голосе, пряча флакончик в карман старого пальто. — Этот пункт — так, для очистки совести. Берут анализы, говорят, что будут проверять. Черта с два они будут проверять! Сюда людей свозят тысячами, а в Сакраменто таких пунктов три. У них просто нет столько лабораторного оборудования. Я-то знаю. Сама была медсестрой.
Сдавленно простонав от резкого приступа головной боли Винник, опустила ноги с койки, села и осмотрелась. Похоже, она находилась в просторном зале, какого-то офисного здания, из которого была вывезена мебель и разобраны перегородки. Все пространство было занято стульями и матрасами. Вдоль стены стояли несколько рядов армейских коек занятых людьми, не подававшими признаков жизни.
— Этих, как и тебя перевели недавно, — сказала, кашлянув в маску женщина, уловив ее взгляд. — Я тут вроде медсестры. Помогаю очнувшимся приходить в себя. Скоро твоя очередь на анализ. Вызывают по двенадцать человек, каждые десять минут. Прямо конвейер устроили. Чтоб они там все сдохли.
