В помещении находилось около сотни человек. Люди сидели, лежали на разбросанных повсюду матрасах, стояли, бессильно прислонившись к стене, некоторые в полголоса переговаривались. Все были в дезинфицирующих масках, но и они не скрывали обреченного выражения глаз. Единственный открытый выход был огорожен тамбуром из наспех сваренных труб обтянутых металлической сеткой. У широких стеклянных дверей дежурили двое вооруженных помповиками охранников одетых в легкие комбинезоны биозащиты. Винник медленно поднялась с койки и, расставив руки, чтобы сохранить равновесие, пошатнулась,
— Эй, ты поосторожнее, — женщина тоже аккуратно встала и придержала ее за локоть. — По-моему вам колют какую-то успокоительную дурь. Иначе бы люди здесь всё давно разнесли.
Стараясь не наступить на, лежащих на полу, людей, Винник подошла к окну. Пункт, эпидемиологической диагностики был размещен в высотном офисном здании. Судя по нагромождению складов и производственных помещений внизу, здание располагалось в промзоне. Винник заметила на некоторых зданиях наспех смонтированные сторожевые вышки и посты охраны, а в конце тех улиц, что просматривались из окна, за ограждениями из бетонных блоков и колец колючей проволоки были оборудованы блокпосты или пропускные пункты.
— Это и есть карантинный лагерь, милочка, — женщина подошла и стала рядом. — Всё за колючей проволокой. Охрана. Пациенты находятся в зданиях. Им на улицу выходить запрещено. Вон там — медицинский блок. Там медики. Они тоже практически не выходят. Больные предоставлены сами себе, не хватает ни врачей, ни препаратов. Кто выживет, тот выживет. Хорошо, хоть еду подвозят и дрова для печек тоже. А вон в том блоке лежала я. Мне повезло, я выжила. У меня теперь что-то вроде иммунитета. Врачи даже кровь мою брали, чтобы разобраться, что к чему.
— Но ведь это гуманитарная катастрофа, — сдвинув маску, изумленно проговорила Винник.
— У нас вся страна теперь — сплошная гуманитарная катастрофа. Ты маску-то одень, а то охранники начнут нервничать.
— Должен же быть другой способ остановить эпидемию.
— Может он и есть. Но, похоже, они его не знают. С одной стороны я их понимаю. Если быстро не изолировать инфицированных, зараза накроет всю страну. А с другой… — женщина сипло кашлянула. — Я так думаю — это перст Божий. Наказание, посланное нам за грехи. Только грешники сидят в теплых кабинетах, а невинных жертв уже хоронить не хватает сил. Вон посмотри, — она показала рукой в сторону широкой парковочной площадки, где бугрились огромные продолговатые снежные отвалы, между которыми медленно ползал бульдозер. — Это наш морг. Трупы складывают штабелями и засыпают снегом. Что они с ними будут делать весной, не знаю. Может напалмом сожгут вместе с карантинным лагерем. Может еще что…
По спине Винник противной дрожью пробежал мерзкий холодок.
— Этого не может быть, — прошептала она, но медсестра, ничего не ответив, развернулась и пошла к очередному застонавшему пациенту только, что отошедшему от действия парализатора.
— Послушайте, — спохватившись, крикнула ей вслед Винник. — У меня была небольшая сумочка…
Женщина присела к очнувшемуся молодому парню на койку, достала из кармана пальто флакон, опустила его лицевую маску и поднесла к носу. Парень несколько раз судорожно всхлипнул и, широко открыв испуганные глаза, завертел головой.
— У меня была сумочка, — повторила Винник.
— Не беспокойся, милочка. Здесь пока не воруют. По крайней мере, у живых. Тебе вернут вещи после анализа.
— Спасибо — бросила Винник и повернулась к своей койке, но увидела, что на ней уже устроился грузный мужчина. Немного побродив с растерянным видом между обитателями пункта, она уселась на свободный кусочек матраса рядом с полусонной молодой женщиной, держащей на руках бледного посапывающего ребенка лет четырех.
Ее вызвали через полчаса. В тесном офисе, который раньше, видимо, принадлежал менеджеру среднего звена, находились двое в комбинезонах биозащиты: изможденного вида врач, сидевший за столом уставленным оборудованием для экспресс-анализа крови, и охранник с полицейской дубинкой и помповиком. Врач оторвался от планшета и, не говоря ни слова, показал рукой на стул.
— Когда меня усыпили, со мной была сумочка. Верните мне ее! — не отходя от двери, выпалила Винник.
— После анализа, мэм. — коротко бросил доктор.
— Нет! Я требую, чтобы мне вернули ее сейчас! — она сорвалась на крик.
— Только давайте без истерик. Вернем мы вашу сумочку. Садитесь, мэм, а то мы будем вынуждены вас снова усыпить. И давайте руку. Это займет меньше минуты.
Она с обреченным видом села на стул и закасала левый рукав.
— У меня еще был персональный медицинский модуль, — не надеясь на ответ, пробормотала она. — И сумочку… Прошу вас.
— Ладно. Только сидите тихо, — буркнул врач и обратился к охраннику: — Принеси пакет с вещами Сэнди Винник.
Когда охранник, коротко кивнув, вышел, врач взял шприцем кровь из вены разлил ее в крохотные пластиковые колбочки и, пристроив их в анализатор, нажал несколько клавиш. Прибор не издал ни звука, по-видимому, он просто не работал.
