У неё не было сил разбираться в его изысканных, но от этого не менее жестоких словах. Они проникали в мозг с трудом, будто продираясь через толстое пуховое одеяло, накинутое на голову в безуспешной попытке скрыться от прикроватного монстра.
– Просто я не тот человек, в которого ты влюбилась. Ты выдумала себе какую-то иллюзию, совсем на меня не похожую. Я жестокий, холодный и эгоистичный. Я – сын своего отца, как бы не порицал некоторые действия. Я не понимаю, о чём ты говоришь, Грейнджер. Часы, объятия, защита… Я просто делал всё, чтобы заручиться поддержкой нужных мне людей. Корысть и выгода – вот единственные мои причины.
– Я даже это в тебе люблю, – гриффиндорка была уже почти в бреду, вызванном огромным количеством эмоций, которые ослабшее сознание не успевало обработать. К тому же, Малфой действовал на неё как сильнейший антибиотик. Розы хотели спать, а она – их верная раба – сопротивлялась, пытаясь погрузиться в лавину чувств. – То, как ты всё это признаёшь. И то, как ты ошибаешься, – она хотела сказать что-то ещё. Рассказать ему о других причинах. О том, как он иногда задумывался, и начинал жевать кончик пера на парах. Как на одной из игр поделился своей курткой с замёрзшей пуффендуйкой. Незнакомой ему совершенно, девушка была в этом уверена. Как он отодвигал стул девушке, считавшейся его парой в этот момент времени. Маленькие вещи, не замеченный им самим и, наверное, никем в этом мире. Гермиона думала, что, если бы Бог существовал, даже он вряд ли бы разглядел все хорошие черты одного ненавидимого половиной мира парня. А она смогла. Без особой причины просто взяла, и посмотрела чуть глубже под серебристо-зелёный шарф и метку пожирателя смерти.
– Зря, Грейнджер, очень зря, – она спала. Немного хрипела, но в остальном выглядела почти сносно. Гораздо лучше, чем всего сорок минут назад, когда он только пришёл. При нём она ни разу не закашлялась, а щёки даже приобрели какое-то подобие розового цвета, пусть и почти невидимого из-за серости кожи.
Малфой пытался препарировать свои чувства на операционном столе, как делал это каждый раз, когда что-то выбивало его из колеи. Или пыталось это сделать. Грязнокровка говорила смехотворные вещи. Он – и хороший человек. Антонимы. Отец бы расхохотался и заявил, что хороший – слишком простое определение для величия семьи Малфоев. Отца не было. Он умер, как умерла и мать, так и не дождавшись оправдательного приговора для сына. Не выдержало сердце. Драко отпустили на похороны, где он не проронил не слезинки. Отца было не жаль, он давно перестал быть тем строгим, но справедливым родителем, перед которым маленький мальчик готов был преклоняться. Люциус стал жалким, жадным до власти стариком. А Нарцисса никогда не могла ему противостоять, поэтому просто любила, тихой тенью следовав за мужем везде. Парень был уверен, что она отправилась в преисподнюю вслед за ним, чтобы просто быть рядом. Они там, вдвоём. Он же один на один с умирающей девчонкой, неожиданно придумавшей про него всякую чушь.
Было бы, пожалуй, приятно узнать, что Грейнджер по нему сохнет. Именно в такой формулировке. Она грязнокровка, но умна и достаточно симпатична. Уделать заносчивого Уизли, порезвившись с его подружкой, было бы приятно. Но она не сохла. Она умирала из-за самого что ни на есть настоящего цветения чёртовой плантации роз внутри неё. Это было странно.
Смерть – не самое плохое, что может случиться с человеком. В этом Драко был уверен, но вовсе не был уверен в том, что так думает гриффиндорка. Или общество, которое и так не стремилось принимать отпрыска Малфоев. Если окажется, что он стал причиной смерти героини войны – дорога в политику, которой он реально хотел заняться, была бы навсегда закрыта.
Шестерёнки крутились в его голове с потрясающей скоростью. Он знал, что не сможет влюбиться в Грейнджер. Это даже не было смешно. Просто глупо и немного мерзко. А значит ему надо заставить её провести операцию, о которой обмолвился Поттер. Жизнь без эмоций – это его жизнь сейчас. Расскажет грязнокровке о своём бесценном опыте, глядишь, и согласиться не умирать в самом расцвете сил.
Окончательно решив всё для себя, Драко встал. Несколько секунд посмотрел на девушку, серой лужицей растёкшейся на огромной кровати. Дотронулся до её руки кончиками пальцев. Это должно было помочь сдержать болезнь на несколько дней, пока он поищет сведения и съездит в родовое поместье. В книгах, хранящихся в их библиотеке, должно быть больше информации, чем смог уместить в своей дырявой голове Поттер. Малфой вышел, не заметив, как несколько слезинок скатились по впалой щеке девушки в ответ на его прикосновение.
***
