[7] В жаргоне мексиканцев эта нецензурная фраза выражает высокую степень удивления.
[8] Боже мой, прости меня.
Захваченный нами стражник Бонзо ошибся в подсчетах. Пленников, не считая Фабиана, оказалось гораздо больше. По всей видимости тех, кто был тяжело болен или ранен не брали в расчёт. Один из освобожденных отвёл нас на задние дворы лагеря, где мы наткнулись на десяток вырытых в земле ям, прикрытых решётками, по типу персидских зинданов[1]. В каждой из них сидели обессиленные, измученные люди. Мой отряд, не дожидаясь приказа, бросился на помощь. Даже Вирач, которого я считал психом с манией насилия, вдруг проявил сочувствие и стал вытаскивать пленников из ям.
Пока всё были заняты, я вернулся к главным воротам, вспомнив про плененных нами стражников: Бонзо и того второго, чьё имя мы так и не узнали. Правда, теперь это уже не имело значения. Бедолага захлебнулся собственной рвотой и умер.
- Мммм... – промычал Бонзо сквозь заклеенный скотчем рот, завидев меня.
Я сорвал ленту, и в следующую секунду получил в лицо плевок.
- Уроды! Где Танза?! Где моя сестра?! Что с ней сделал этот очкастый "баклажан"?! Я видел, как он уносил её из лагеря!... ГОЛУЮ!!! Суки, я вас всех завалю!
- Эй, парень, остынь! – я отвесил ему пощёчину и снова заклеил рот. – Во-первых, если ты говоришь о рыжеволосой девушке, то с ней всё в порядке. Наш врач как раз занимается осмотром всех пленников. Во-вторых... – я повысил голос, чтобы он обратил внимание. – Как ты мог допустить, чтобы твоя сестра оказалась среди секс-рабынь?
- М-м-м-м... – уже без прежней злобы удивленно промычал Бонзо.
- Я сейчас сниму скотч. А ты, пожалуйста, не истери. Договорились?
Парень кивнул. Я медленно отклеил ленту.
- Что значит секс-рабыня? Быть такого не может! Когда я уходил на смену моя сестра оставалась дома. Она живёт со мной! Никто бы не посмел!
- Когда мы ее нашли, она убегала от какого-то бородатого жирдяйя с волосатой грудью. Надо ли тебе говорить, что он с ней сделал?
- Берн... – прошипел Бонзо. – Тварь! Я убью его! Сука! Вот я дурак. Как я сразу не догадался?! – он несколько раз стукнулся затылком о ветви живой изгороди. – Видел же как он крутился возле нас с Танзой... Господи... Ей же всего шестнадцать... Дурак! Дурак! Дурак! Какой же я дурак... Сеньор, отдайте мне Берна, а потом делайте со мной всё что хотите. – его голос дрожал, а глаза блестели от слёз. – Пожалуйста... Прошу вас, сеньор.
- Не неси чушь. – я поднял Бонзо на ноги и срезал веревки. – Этот Берн уже мёртв. Но ты, как и твоя сестра всё ещё живы. У вас у обоих есть шанс начать всё сначала. Вам нужно лишь перестать искать пристанище среди таких, как Аршан и ему подобных отбросов.
- Мы не искали приют, а были схвачены, как и многие другие рабы. Чтобы спасти сестру мне пришлось вступить в ряды этих выблюдков. Понимаете? У меня просто не было выбора.
- Зато он у тебя есть сейчас. Забирай сестру и присоединяйтесь к остальным. Мы направим всех в Сарому. Думаю, со старостой удастся договориться, и вас примут.
- Правда? – в глазах Бонзо впервые мелькнула надежда.
- Правда, правда. – я, по-отечески, похлопал его по плечу. – Ступай к сестре, но перед этим... – я внимательно осмотрел парня. – Смой этот идиотский грим и прикрой на голову. Освобожденные рабы – люд разнообразный. И кому-то может не понравится находиться в компании бандита, хоть и бывшего.
- Спасибо, сеньор. – Бонзо распрямил плечи, словно военный, готовый вот-вот отдать воинское приветствие. – Я вас не подведу.
- Это лишнее. – усмехнулся я и мягко отстранился. – Иди.
Бонзо побежал в лагерь, а я, не торопясь, направился следом. Мой взгляд невольно привлекло, зависшее в небе недалеко от лагеря, грозовое облако, Из него, словно из переполненной бочки, в разные стороны разливалась вода. Птицы, попадавшие под действие аномального ливня, теряли ориентацию и, беспомощно кружа, срывались вниз.
Когда я приблизился к воротам, в тишине различились тяжелое прерывистое дыхание и жалобный скулёж. Я резко обернулся. Совсем рядом, в нескольких метрах, кружила небольшая стая волков. Их состояние было пугающим. Ободранная шерсть, изувеченные тела. У кого-то оборваны уши, у кого-то зияли рваные раны на брюхе, через которые проглядывались кости. Морды: с вывернутыми челюстями и пустыми глазницами. Подломленные лапы волочились по земле.
Они не обращали на меня ни малейшего внимания. Словно застывшие между жизнью и смертью, они тяжело дышали, как марафонцы на финише, загнанные до предела. Волки зализывали свои раны, но даже, мне, как неспециалисту было ясно, что всё это было тщетно. Смерть уже дышала им в затылок.
Громкий визг, раздавшийся где-то неподалёку, мгновенно насторожил волков. Они, почти по-человечески, переглянулись и рванули прочь, скрываясь в ближайшей лесопосадке. Самые слабые отстали, за что поплатились своими жизнями.