Пётр для очистки совести всё же вызвался проверить окрестности, а с ним нехотя и Боюн отправился — обещал же князю за парнем присматривать. Спустя четверть часа они вернулись ни с чем. Никаких следов ни вурдов ни их страшной трапезы не нашли.
— В логово уволокли, видать, — решил княжич. — Пропал охотник.
Сокол занялся составлением мази, а тем временем настоялись травы, и чародей напоил Мену отваром. Девушка немного пришла в себя, но медвежью шкуру сбросить не сумела. Только густой клок шерсти выдернула из плеча.
— Что ж, век так ходить? — вздохнула она, пуская отставшую шерсть на ветер.
— Тебе вообще сильно повезло, что мы встретились, — с укором заметил чародей. — Ещё бы день-два пробыла в шкуре и не сняла бы вовсе. Теперь потерпеть надо. Вот мазь. Чего-то лучшего сейчас не смогу приготовить, все запасы дома остались.
— Фу, дёгтем пахнет, — сказала Мена-медведь, принимая глиняную плошку с тёмной мазью.
— Пахнет, — согласился Сокол. — Чем же ещё дёгтю пахнуть? Зато должно помочь. Думаю, недели хватит, чтобы от шкуры избавиться. Правда саднить и чесаться ещё долго будет. И голова поболит. Но тут уж выбирать не приходится, а то и болеть нечему будет.
Мена вздохнула.
— Зачем ты вообще шкуру на себя напялила? — спросил чародей. — Медведика такого славного погубила. Небось, он тебя не трогал, спал себе спокойно?
Втирая вонючую мазь в шкуру, Мена рассказала урывками, как с Савелием играла, да доигралась.
— Понятно, — сказал чародей. — Теперь-то что, с нами пойдёшь?
— А куда?
— В подземелье. Логово Фёдора искать.
— Ну, уж здесь одна не останусь точно.
Чародей потянул за верёвку с вурдом.
— Давай, кровосос, показывай нору свою.
Идти пришлось недолго. Вурд провёл их по краю болота и показал на едва заметную ямку.
— Здесь.
Вход, если это был вход, занесло снегом. Вокруг ни единого следа, даже на мёрзлой земле никаких отпечатков осенних. Этим путём воины Фёдора явно не пользовались. Возможно, не знали о нём, и тогда лазутчикам повезло, а возможно, опасались использовать — и в таком случае им тоже следовало остерегаться.
Разгребая снег, Тарко меч для удобства снял с пояса, и Сокол опять подметил настороженный взгляд Боюна. Он не выдержал, и спросил:
— Что-то знаешь о нём? Раньше встречал или почувствовал что-то?
— Смерть и любовь в клинке соседствуют, — ответил Боюн. — Странное соседство если подумать.
— Верно, — кивнул чародей. — Смерть и любовь. Чья любовь я узнал, а вот со смертью пока что загадка.
Ополченец пожал плечами. Покосился на Петра, ещё раз взглянул на меч.
— Полезли что ли? — бросил небрежно он. — Или разговаривать будем?
Пётр заглянул в открывшуюся дыру.
— Тянет теплом немного, — сказал он, водя ладонью над входом. — Словно зверюга огромный в норе сопит.
Сокол распутал верёвку, стягивающую руки вурда, скинул с шеи петлю.
— Свободен.
Тот выпрямился и пошлёпал по снегу к ближайшей рощице, не сказав пленителям ни слова прощания, не оборачиваясь, но и без спешки, хотя наверняка чувствовал спиной взгляды людей, раздумывающих, не напрасно ли они извечного врага живым отпустили.
Нора уходила вниз почти вертикально. Скорее не нора, а колодец или дудка, какие бьют добытчики железной руды. Возможно, кто-то и пытался здесь железо добывать — земля вокруг красная, по всем признакам подходящая — но не преуспел, на камень наткнулся. А овды позже проход расширили, к своим делам приспособили.
Поискав чего-нибудь тяжёлое и ничего подходящего не обнаружив, Сокол привязал к снятой с вурда верёвке собственный мешок и осторожно спустил его вниз.
— Не глубоко, — сказал он, когда верёвка ослабла. — Сажени полторы-две не больше.
— Давай-ка я первым спущусь, — предложил Боюн.
Ему никто не возразил и ополченец, бросив в дыру сумку, ловко скользнул следом.
— Порядок! — раздался через мгновение приглушённый голос.
Они спустились один за другим. Сокол с Тарко молча, Пётр перед спуском перекрестился и пробубнил что-то, Мена, выдернув очередной пук шерсти, отправилась в подземелье последней.
Этим колодцем, как и ходом, ведущим от него, ни люди, ни овды явно не пользовались, разве что как отдушиной. Если бы овдам вздумалось здесь выходили на поверхность, то они обязательно выровняли бы колодец, поставили лестницу, а вход запечатали бы чарами. А побывай здесь люди, он наверняка закоптили бы своды факелами. Но факела зажжённые Баюном и Петром, похоже, были здесь первыми.
— А вот звериные следы иногда попадаются, — заметил ополченец, поглядывая под ноги. — И не хотел бы я с таким зверьём один на один переведаться.
Однако встретиться с подлинным обитателем этой части подземелий им вскоре всё же пришлось. Не прошли они и сотни шагов, как вдруг из неожиданно открывшегося взору бокового прохода выбежал трусцой огромный волк. Для зверя встреча тоже вышла внезапной — воздух лёгким сквозняком тянуло туда, откуда пришли люди, и запах уносило туда же, а звуки шагов в изломанных ходах почти не слышны.
Запоздало увидев людей, волк встал на развилке. Повернув в сторону пришельцев голову, оскалил пасть, вздыбил шерсть от загривка и до кончика хвоста, зарычал негромко.
