— Тоже красивый… И кто это?
— Ты что? Это же великий князь Константин! — закатила глаза одна из сестер, всем своим видом показывая, как она удивлена невежеством сестры. Этот худенький юнец второй сын самого императора — В кадетском корпусе учится.
— Ой, начинается…
Несмотря на подготовку, Пушкин все время Олимпиады сидел как на иголках. Приглашенные гости, а среди них были самые знатные люди империи — сенаторы, министры, генералы и адмиралы, сидели с таким непроницаемым видом, словно перед ним что-то непотребное происходило. На воспитанников его особой школы — девочку и мальчика — бросали просто испепеляющие взгляды, приводя их даже не в смущение, а в откровенный испуг. Император еще «подкузьмил» — свое второго сына прислал для участия, отчего к гостям присоединилась его супруга — императрица с десятком фрейлин. Словом, Петровский зал университета давно уже не видел такого представительного общества.
— … Уважаемые участники Первой Всероссийской олимпиады по арифметике, присутствующие гости, позвольте поприветствовать Вас в стенах одного из старейших университетов империи, этого храма науки, и поздравить с началом состязания! Без сомнения это знаковое событие для нашей страны, когда на манер древнегреческих Олимпиад талантливые ребята нашего необъятного Отечества сойдутся в дружеском состязании по одной из самых сложных наук — арифметике для того, чтобы выявить победителя, — гулко раздавался бархатный голос поэта, и по совместительству ведущего. Эти слова, несмотря на волнение, легко срывались с языка, на какое-то мгновение, перенося его в то уже далекое время, когда он вел точно такие же Олимпиады, правда, по литературе. — Уверен, что в самое скорое время подобные состязания перестанут быть редкостью, а станут неотъемлемой частью жизни любого учебного заведения — наших университетов, кадетских и пажеских корпусов, гимназий, губернских и приходских училищ, выявляя самых талантливых учеников и учениц.
Пушкин еще долго и красиво рассказывал о значении и перспективах подобных состязаний, описывая картину невероятного будущего, в котором будут проводиться не только всероссийские, но и международные соревнования между учениками самых разных стран.
— Прошу прощения, что начало чуть затянулось, и я столь подобного рассказал о перспективах Олимпиад. Давайте скорее, приступим к состязанию, которое выявит сильнейших в арифметике участников. Для начала позвольте мне начать с небольшой разминки — шутливых заданий на смекалку, чтобы дать наших участникам прийти в себя и немного освоится в столь непривычной для них обстановке. Итак…
Поэт широко улыбнулся, глядя на притихших участников. Они сидели за одинаковыми партами с карандашами и листками. Спины неестественно выпрямлены, лица бледные, особенно у его воспитанников. Отпрыски знатных семейств, судя по лицам, тоже чувствовали себя не в своей тарелке, хотя и скрывали это, кому как удавалось.
— Напоминаю, на каждое задание дается десять секунд на обдумывание. Для этого прямо перед вами стоя специальные часы. Свой ответ вы пишете на листочке и сразу же передаете его, а мы проверяем. Внимание! Первый разминочный вопрос: сколько яиц можно съесть натощак?
В зале натурально воцарилась мертвая тишина, правда, продержавшаяся не более нескольких секунд. Первым не выдержал кто-то их гостей, громким, едва сдерживающим шепотом, пробурчавшим с места:
— Сколько, сколько, я вот, слава Богу, и десяток могу выкушать, коли голоден. А мой сынок, пожалуй, и трех не осилит…
На него, конечно, шикнули, но остальных гостей было уже не остановить.
— Ха, десяток яиц! Вот на моем корабле «Святом Михаиле» боцман служил, так он и три десятка запросто осилил, — старался всех перекричать глуховатый на ухо адмирал. Седой, густое золотое шитье на мундире, аж глазам больно смотреть, вертел головой по сторонам и смотрел на всех выпученными глазами. — А вот страусиных только пяток у него получалось. Слушали, чай, что это за чудо-юдо? Не то зверь, не то птица. На морду образина, увидишь, до тошноты испужаешся…
Шумно спорили и другие гости. Раскраснелись, руками машут, как мельницы. Только государыня сидела молча, напряженно, хотя и с её стороны ощущалось удивление и нетерпение. Но держалась, чего не скажешь о её фрейлинах — те раскудахтались, вылитые курочки в курятнике.
Еле-еле Пушкин весь этот бардак успокоил.
— Уважаемые гости, напоминаю, что мы с вами присутствуем на особом мероприятии — Олимпиаде, которая требует от её участников собранности, внимательность. Поэтому, прошу, уважать друг друга и соблюдать тишину.
С трудом, но тишина в зале все же установилась. Красные, насупленные, взъерошенные гости уставились на поэта.
— А теперь, когда наши участники сдали свои ответы, правильный ответ… Натощак можно съесть… — Пушкин сделал паузу, а через мгновение продолжил. — Правильно, лишь одно яйцо, так как каждое следующее будет уже не натощак.
