— Эх, жаль до конца реформы не довел. По верхам вроде прошелся, а до главного так и не добрался, — совершенно искренне тогда сокрушался Александр, жалея о нереализованных проектах, планах.– Хорошо, хоть моя гимназия работать останется. Все финансирование на себя возьму, денег точно хватит с запасом. Получается, буду, как частное лицо, просвещение и науку двигать.
С тех пор Пушкин и начал двигать просвещение с завидным усердием, не жалея денег, сил, времени. В каждой губернии нашел специального человека, который должен был следить за тратой его собственных денег на обустройство церковно-приходских школ. Что-то серьезно менять в высшем образовании у него все равно не получится, да и не дадут такой возможности, а вот на самом низу может получиться нечто интересное. С легкой руки Александра в «мелкие» школы при бедных приходах рекой потекли деньги, на которые закупались новые парты, стулья, тетради из хорошей бумаги, карандаши. В избытке появились красочные учебники, правда, не по всем предметам, а лишь по некоторым. Немного выдохнули учителя, до этого выживавшие на нищенскую зарплату и нередко занимавшиеся дополнительным промыслом, чтобы прокормить себя и свою семью. Теперь даже учитель церковно-приходской школы на зарплату мог справить себя добротный сюртук на тепло и на холод, две пару хороших сапог, и баловать каждое воскресенье семью настоящим мясом в щах, а не только пустой капустой.
Если со школами было просто [«влил» денег и все более или менее оживилось], то с наукой все было не так. Тут лишь деньгами или даже большими деньгами делу было не помочь. Российская наука этого времени напоминала собой огромное одеяло в бесконечных прорехах и заплатках из разных тканей. Единой организации научного процесса нет и не было, многие научные направления развивались лишь за счет одиночек-энтузиастов, вкладывавших в исследования свои собственные средства. Отсутствовали сотни важнейших вещей, определяющих поступательное развитие науки и, собственно, прогресс: практически не было научных журналов, не проводились научные форумы со встречами и обменом опытом, почти не было ни государственного, ни частного финансирования научных исследований.
Наиболее выразительным примером того, что творилось в отечественной науке, выступала Российская академия наук. Учреждение, без всякого сомнения почетное, важное, переживало не самые лучшие дни, погрузившись в бесконечные свары и дрязги, подсиживание друг друга, пустые заседания и частую «говорильню» без всякого практического результата. За места академиков, имевших приличное содержание и льготы, велась самая настоящая война, в которой применялись не только доносы и оговоры, но и даже нападения с нанесением побоев. Хуже внешнего было внутреннее содержание академии — собственно, научная работа, которая велась, «скорее вопреки, чем благодаря». Чего уж тут говорить, если более половины всех академиков были иностранцами, а языком общения и бюрократии в учреждении был французский язык.
Собственно, поэтому Александр и не стал лезть в это «кубло», решив «двинуть» науку крошечными шажками, проектиками в тех направлениях и темах, которые были ему знакомы. Помня многие научные факты из своего прошлого [спасибо, советскому образованию из далеких 50-х гг.], Пушкин учредил гранты за конкретные открытия, которые могли бы принести быструю пользу для людей, для страны. Рассуждал, в связи с этим, просто: я знаю про будущие изобретения, дам денег и это открытие сделают раньше. Естественно, речь шла не про адронный коллайдер, не про космический корабль «Восток» и нечто подобное, а про более утилитарные изобретения и открытия. Например, поэт предложил выплатить сто рублей тому умельцу, который изготовит мясорубку, и еще десять тысяч тому промышленнику, который сможет наладить промышленный выпуск мясорубок. При всей незатейливости этого устройства его востребованность в стране была просто фантастически велика. Или целых двадцать тысяч рублей мог получить тот, кто продемонстрирует новый вид взрывчатого вещества, отличный от пороха. Были задачи помельче: пятьдесят рублей получал изобретатель мобильной зажигалки запального типа на керосине.
Про гранты Пушкин писал в небольших листовках, которые тысячами совершенно бесплатно распространялись на рынках, ярмарках. Особые коммивояжёры с листовками и расценками на открытия ездили по уральским заводам в надежде, что кто-то из местных мастеров заинтересуется. Активная работа велась среди студентов и преподавателей учебных заведений, среди которых раздавались свои листовки с описанием научных задач и наградами за их решение. Расчет был на то, что рано или поздно что-то «выстрелит». Россия богата на талантливых умельцев, нужно лишь вовремя найти их.
И ведь «стреляло», сначала, правда, редко, а потом, все чаще и чаще…
