День был пасмурный, дул пронизывающий до костей ветер. Собравшиеся на поле члены Военно-ученого комитета кутались в шинели, втягивали головы, натягивали поглубже шапки. Хуже приходилось солдатам, стоявшим на вытяжку в оцеплении. Не дай Бог кто-то двинется, плечом поведет, командир за такое посрамление перед высшими чинами потом сгноит в казематах.
— … Все собрались, наконец-то, — статный военный в щегольском генеральском мундире, густо украшенным золотым шитьем, повернулся к собравшимся. На его лице читалось откровенное недовольство происходящим, что он и не думал скрывать. — Александр Сергеевич, надеюсь ваша новинка стоит того, чтоб отвлекать целого министра от его непосредственных обязанностей. Признаться, если бы за вас не просили, то…
Чернышев, военный министр империи, не закончил, но всем и так было ясно, что он хотел сказать этим.
Министр встал в позу, словно памятник. Гордый профиль, благородная седина серебрит волосы, на губах застыла саркастические улыбка, ладонь лежит на эфесе клинка. Всем своим видом даёт понять, что ничего хорошего от сегодняшней встречи он не ждет.
— Прошу, Александр Сергеевич. Право слово, лучше бы вам заниматься своими стишками…
Что же Пушкин? Что он? А поэт был совершенно невозмутим — скала могла бы позавидовать его выдержке. Ему мелочные уколы, как слону дробина. Главное, сегодня Александр мог сделать что-то действительно важное для страны, что может спасти жизнь тысяч и тысяч русских солдат.
— Господа, не буду ходить далеко и около. Представляю вашему вниманию русскую осколочную наступательную гранату — РОНГ-1, — Пушкин подошел к грубо сколоченному столу, на котором стоял большой деревянный ящик. Откинул крышку, пучки соломы и вытащил оттуда нечто, напоминающий молоток. Находись здесь еще один его современник, выросший на советских фильмах о Великой Отечественной войне, непременно бы узнал в этих необычных штуках знаменитые немецкие гранаты-колотушки.
Да, благодаря его, казалось бы «пустой» задумке с грантами, удалось сконструировать очень даже неплохой образец осколочной гранаты с терочным запалом и аммиачной селитрой в виде взрывчатого вещества. Здесь не было ничего сверх технологичного и невероятно современного. Напротив, все детали были максимально упрощены, их в сарае пьяный в дупель мастеровой мог одной левой рукой собрать. Ручка гранаты из дерева, внутри нее терочный запал. Корпус из легкой жести с взрывчаткой и кусочками железа. Все.
— Вот, рядом лежит сегодняшняя граната французского производства, принятая на вооружение в современной российской армии.
Пушкин показал на неровный серый металлический шар с кончиком шнура для поджога.
— Настоящий гренадер может кинуть эту гранату в среднем на двенадцать — пятнадцать шагов. Мало, очень мало, учитывая, что дальность поражения из гладкоствольного ружья составляет около ста шагов. Моя же граната, благодаря длинной ручке и увесистости, может запросто улететь на тридцать пять — сорок шагов. Чувствуете разницу?
Поэт взял из ящика свою гранату, резко дернул за веревку и с силой швырнул ее от себя. Колотушка взлетела вверх, кувыркаясь в разных сторонам. Шагов на тридцать точно улетела, а через несколько секунд раздался взрыв и начал поднимать белесый дымок.
— Имея ящик таких гранат, гренадер на грамотной позиции может роту остановить.
Пушкин рассказывал, а перед его глазами стояли живые картинки из многочисленных военных фильмов. Вот немецкая пехота рассыпается в атаке на бетонный дот, в амбразуре которого захлебывается огнем станковой пулемет. Двое немцев подобрались с тыла и метнули гранаты. Раздался сдвоенный взрыв, и из амбразуры дота повали черный дым. В другом сюжете небольшая группа партизан с криками «Ура» закидали колотушками немецкий обоз, только что въехавший на деревянный мост.
— Хваткая ручка! Достал, дернул за веревку и сразу же кинул, — Александр схватил вторую гранату, споро дернул за веревку и тут же метнул ее в даль. Получилось все быстро, четко, любо-дорого смотреть. — Удобно, безопасно носить. Здесь есть специальный крючок. Вот, зацепил за пояс, повесил…
Честно говоря, он ни капли не сомневался, что Военно-ученая комиссия по главе с министром руками и ногами ухватятся за это изобретение. Ведь, не нужно было быть гением, чтобы видеть преимущества этой гранаты по сравнению с французской гранатой у русских солдат. Военным же, которыми и были члены комиссии, сам министр, все вообще должно было понятно без всяких слов. Словом, ни капли не сомневался в своем успехе, а зря.
Возбужденный, разгоряченный поэт повернулся к остальным и улыбка начала медленно «сползать» с его лица. Присутствующие, включая самого министра, смотрели холодно, с раздражением.
В этот самый момент военный министр демонстративно зевнул и громко бросил:
— Какая чушь! И за эти деревяшки с жестянками военное министерство должно платить деньги?
И вслед за ним, словно по единой команде, разразились возмущенными возгласами и члены Военно-ученого комитета:
— Просто возмутительно!
— Это потеря времени! Зачем нам еще гранаты⁈ У нас же есть французские…
