– Хотел бы я и сам обладать этим даром, но, увы, могу лишь его ценить, – Мо потягивает кофе. – Ладно. Полагаю, я смогу еще кое-что сделать. Внять призыву мистера Корвины и найти способ вам помочь. Расскажите об этой карте.
Пенумбра делится с Мо своей находкой. Под светом лампы указывает на номер 43, «Уильям Грей», и на встречный курс тоннеля БАРТ.
Мо хмурится.
– Тут я бессилен, мистер Пенумбра. Должен сказать вам правду: крайне маловероятно, что внизу еще что-то осталось.
– Верно, – говорит Пенумбра. – И все-таки в письме из Сан-Франциско упоминается «надежное место». Возможно, – признаю, не наверняка, – но возможно, «Тюхеон» был каким-то образом защищен.
– Вот! Ваш дар. Больше всего хотелось бы, чтобы вы оказались правы, – может быть, и другие сокровища там тоже сохранились… понимаете? Этим потихоньку заражаешься, – он переплетает пальцы и опускает на них подбородок. – Что же вам от меня нужно, мистер Пенумбра?
– Ну, трудно сказать. Я знаю, где находится корабль. Знаю, что проводимые земельные работы предполагают… возможность доступа. Но, по правде сказать, – он коротко хохочет над собственной глупостью, – понятия не имею, что делать с этой информацией!
По лицу Мо пробегает усмешка.
– А я знаю, что делать, мистер Пенумбра. Еще кофе? Хорошо – да, я точно знаю, что делать.
У Мохаммеда Аль-Асмари свой поисковый отряд – по крайней мере, так он его называет, совещаясь с Пенумброй и Корвиной через массив широкого стола внизу на торговом этаже.
– Книжный магазин оценивается не по его доходам, а по его друзьям, – объясняет он, – и тут мы действительно богаты.
Пенумбра замечает, как Корвина молча стискивает зубы. Возникает ощущение: работающий у Мо продавец хотел бы, чтобы и доходы поступали.
– Они есть в каждой части города, – продолжает Мо. – В каждом районе, в каждом социальном слое. Уверяю вас, кто-то будет знать кого-то… кто знает человека… который связан с этими раскопками, – он распределяет работу. – Я возьму на себя звонки. Мистер Корвина, вам придется побегать. Но пока вы заняты… кто-то должен заменять вас здесь.
Он поворачивается на стуле и смотрит на Пенумбру.
– Я?
– Мы собираемся сотрудничать в этих поисках или нет?
– Ладно. Полагаю, да. Я смогу присмотреть за магазином.
Корвина мрачно глядит на Мо:
– Собираетесь сообщить ему правила?
– Само собой, – Мо потягивается, распрямляет спину. – Мистер Пенумбра, пожалуйста, располагайтесь как дома. Делайте все необходимое для защиты магазина: чтобы его не ограбили, не сожгли и чтобы полиция тут не рыскала. Продайте несколько книг, если получится. Но ни при каких обстоятельствах не просматривайте, не читайте и не изучайте томов, которые находятся на полках.
Пенумбра поднимает взгляд на верхние полки.
– Они под полным запретом?
– Если кто-то из своих попросит достать, можете это сделать.
– Из своих. Понятно. А как стать своим?
Мо поправляет очки.
– У нас в книжном есть возможность продвижения. Прежде чем получить членство, надо стать покупателем. И… а, погодите, – делает вид, будто припоминает. – А вы случайно… еще не приобрели никакой книги, мистер Пенумбра?
Он улыбается, качает головой:
– Нет.
Мо тоже улыбается:
– Тогда почему бы вам не посмотреть? Рекомендую стол с поэзией. Бротигана читали? Ну как же, обязательно, обязательно.
В тот же вечер Пенумбра занимает место Корвины и управляет суматохой в круглосуточном книжном. Побаивается, что длинноволосая команда сочтет его еще более безнадежным замшелым консерватором, чем Корвину, но на самом деле патлатые вроде бы смотрят на него как на некую новинку и один за другим подходят поближе, чтобы поболтать. Покупатель, которого зовут Койот, просит помочь найти «Ребенка Розмари» и в итоге действительно покупает эту книгу. Дама с транзистором спрашивает про Корвину, потом сообщает, что парочка бородачей, крутящихся вокруг столика «Кино», Джордж и Фрэнсис, – местные кинематографисты. Феликс предъявляет свой уже несусветно потрепанный экземпляр «Дюны» и спрашивает, можно ли поменять его на «Затонувший мир». Пенумбра не уверен, что применяемая Мо бизнес-модель допускает такие вещи, но все равно соглашается.
Позднее, когда толпа уже разбухла до предела, на Пенумбру глядит темноглазая женщина: раз, другой. Потом идет через весь магазин – путь ее отмечен дымной струйкой, словно из маленького парового двигателя. Приближается, и тут Пенумбра замечает, что в руке у нее косячок. Протягивает ему.
– Хочешь, красавчик?
– Да нет. В общем, не думаю… здесь, видите ли, книги.
– Ну, книг я не сжигаю.
– Может и случайно получиться.
– Ничего случайного не бывает, красавчик, – она затягивается. – Ты здесь новенький, да?
– Новенький? А, нет. По существу, я и не здесь на самом деле.
Он хочет сказать: я здесь не работаю, просто подменяю. Но выходит странно, и…
– Это далеко, – говорит она, кивая. – Может, и я не здесь. Может, мы с тобой и должны быть не здесь – вместе. Соображаешь, к чему клоню?
– Думаю, да, но я не…
– Мои ребята сейчас едут на Хейт. Почему бы тебе не поплясать с нами?
