Он опускает взгляд, чтобы найти полку XXIII, и там выслеживает свою добычу: она толстая, как словарь, и на корешке напечатано: КИНГСЛЕЙК. Обхватывает лестницу согнутой рукой, затем высвобождает другую руку и протягивает ее за книгой, пытаясь дотянуться средним пальцем, болтающимся в воздухе, улавливает лишь корешок, раз, другой, подталкивает книгу вперед, пока она не начинает скользить под собственным весом, и он знает, что надо ее ухватить, но вдруг отчетливо осознает ее массу и боится, что если вцепиться в эту тяжелую штуковину, то книга может перевесить его самого, может утянуть его…
Книга падает.
Он успевает отметить собственную неосторожность и даже подумать о том, как еще можно было подойти к этой задаче, пока следит, как книга летит вниз мимо двадцати двух нижних полок, поступательно вращаясь и лишь едва подрагивая, – и падает в протянутые руки Маркуса Корвины.
Внизу в глазах у молодой женщины стынет ужас – а вдруг и она окажется виновной в случившемся, соучастницей? Она берет у Корвины книгу, еле слышно благодарит и стремглав несется к двери. Продавец раскрывает гроссбух в кожаном переплете на столе и что-то пишет туда.
Робко подходит Пенумбра.
– Прошу прощения, Маркус, – отваживается он. – Мне не следовало…
Корвина поднимает голову. Он улыбается – такое выражение лица у него Пенумбра видит всего второй раз.
– Я сам уронил три книги, но Мо не знает – я ему ни слова не сказал. Что касается меня… я ничего не видел.
Пенумбра кивает:
– Спасибо.
Корвина заканчивает запись, закрывает книгу в кожаном переплете и многозначительно по ней постукивает.
– Знаешь, такие люди, как Эвелин Эрдос – это и есть настоящие покупатели.
– Настоящие покупатели?
– Да. Настоящие читатели, – улыбка сходит с его лица. – Если бы я руководил этим магазином, сюда приходили бы только свои. Уж точно больше не терял бы времени на публику.
Слово «публику» он почти выплевывает.
Пенумбра на минутку задумывается. Потом говорит:
– Маркус… если бы магазин не был открытым для публики, меня бы сейчас здесь не было.
Корвина морщит лоб и еще раз кивает. Но выглядит непреклонным.
Продавец кое о чем успел столковаться. Клиент деверя-бухгалтера, Фрэнк Лейпин, управляет одной из площадок БАРТ, и он не прочь подключиться к их затее. Иными словами, за взятку охотно закроет глаза на то, что кто-то осмотрит место раскопок.
Корвина сообщает новость угрюмо.
– Но это же меняет дело к лучшему, разве нет? – спрашивает Пенумбра.
– Он хочет две тысячи долларов, – объясняет Корвина. – Рад бы сказать, что дело обстоит иначе, но таких денег у нас нет.
Он с кислой физиономией осматривает магазин.
– Как ты, возможно, заметил, мы не много книг здесь продаем. Фонд из Нью-Йорка оплачивает аренду… но не более того.
– И все-таки не отчаивайся, Маркус, – говорит Пенумбра. – Есть еще один меценат, которого мы можем привлечь.
С таксофона на Монтгомери-стрит Пенумбра звонит Лэнгстону Армитеджу. Объясняет, о чем узнал. Описывает город, корабль, карту. Рассказывает о книжном магазине.
Армитедж осторожничает.
– Кто этот книготорговец? – каркает он. – Какой-нибудь поставщик бульварного чтива?
– Нет-нет, – отвечает Пенумбра. – О Мохаммеде Аль-Асмари этого уж точно не скажешь. Я побывал во всех местных книжных, да и не только в местных, и этот… этот человек… он ни на кого не похож.
– Но он все равно просто книготорговец, мальчик мой. Коммерсант. Не ученый. Не интеллектуал. У него, как ни крути, только одна забота – продавать книги.
Пенумбра смеется:
– Я в этом вовсе не уверен.
– Тогда на чем он держится? – парирует Армитедж. – Это же бизнес, мальчик мой.
– Я бы сказал, это учреждение находится… на серой территории, сэр.
– Теневую игру ведем – так, Пенумбра? Ну-ну. Прецедент есть. Я тебе рассказывал о том, как Бичем специально устроился на работу к издателю в Венгрии, чтобы добраться до их секретных архивов?
– Нет, сэр.
– Так вот. Мы нашли его плавающим лицом вниз в Дунае, но неважно.
Пенумбра объясняет своему работодателю: чтобы добраться до останков «Уильяма Грея», потребуются немалые затраты.
– И для полной ясности, сэр, – добавляет он. – Корабль, скорее всего, превратился в спрессованный слой перегнившей древесины. Я все равно считаю, что попробовать стоит, но… нет никаких гарантий, что «Тюхеон» сохранился в каком-либо виде.
– Ты же знаешь, как у нас говорят: «Всё пропало лишь тогда, когда держишь в руках пепел от книги, оплакивая потерянные годы».
– Не знал, что у нас так говорят, сэр.
– Я пришлю тебе деньги, мальчик мой. Привези нам книгу!
Пенумбра приезжает рано, захватывая момент, когда последние остатки вчерашней толпы поднимаются, вяло потягиваются и расходятся искать, чем бы еще поживиться. К полудню в магазине пусто, и Корвина находит ему работу: надо переставить книги в коротком ряду на полпути к верхним полкам. Они взбираются по двум лестницам бок о бок и двигают тяжелые тома туда-сюда по некой системе, которой Пенумбра не понимает.
