Сзади у магазина три двери. Первая приоткрыта, и внутри Пенумбра видит контуры небольшой комнаты отдыха: стол, два стула, ланчбокс. Следующая дверь плотно закрыта, к ней прибиты две мелкие медные буквы – WC. Под ними табличка, небрежно написанная от руки косыми большими буквами, предназначает это заведение «ТОЛЬКО ДЛЯ ПОКУПАТЕЛЕЙ». Наконец, третья дверь тоже помечена двумя медными буквами, но другими – МО.
Дверь открыта, и за ней в темноту круто уходит лестница. Пенумбра просовывает в нее голову и вопрошает: «Есть кто-нибудь?» Никто не отвечает. Он начинает взбираться по ступеням. Сверху доносится и щекочет нос какой-то пряный запах.
Пройдя всю лестницу, он попадает в просторное помещение. Стены увешаны гобеленами, каждый богато расшит, некоторые – металлическими нитками, поблескивающими неярким золотистым светом. На них изображены танцоры в остроносых туфлях, музыканты, ухватившиеся за гнутые горны, писцы, орудующие перьями размером с них самих. Если в комнате есть окна, гобелены их закрывают. Башмаки Пенумбры тихонько постукивают, ткань издает приглушенный звук и придает всему помещению жутковатую атмосферу глубокой сосредоточенности. Словно бы оно на шаг отошло за границы пространства и времени.
– Мистер Аль-Асмари? – неуверенно произносит Пенумбра.
Посреди комнаты возвышается массивный стол, точно такой же, как в магазине внизу. На столе стоит лампа, свет ее сходится в маленькое пятно, а над пятном плывет лицо, слабо освещенное снизу.
– Мистер Пенумбра, – лицо издает звуки. Это Мо, но здесь он преобразился. В его очках отражаются овальные блеклые отсветы лампы, глаз за стеклами не видно. – Ну сколько же можно просить? Называйте меня Мо.
– Но вы же…
– Пожалуйста.
– Конечно, Мо, – в его устах это звучит неуклюже. – Только что я побывал в публичной библиотеке – проводил кое-какие исследования, и – в общем, я нашел карту.
– Карты – это хорошо. Люблю карты. Кофе хотите? Моя особая смесь.
Пряный аромат разгадан: кардамон. Из бледной чашки на столе струится пар, сплетаясь со светом лампы, отдавая почти золотым блеском.
– Да, пожалуйста. Благодарю.
Мо наливает душистый кофе из филигранного кофейника, закутанного в фиолетовую ткань, – в целом отличный термос вышел, – и звонко водружает чашку под лампу.
– Присаживайтесь. Пейте. Наслаждайтесь.
Пенумбра повинуется. Кофе очень горячий и очень густой – как будто обволакивает горло. Он замечает, что Мо штудирует внушительную книгу – явно один из томов с верхних полок. Страницы усеяны китайскими иероглифами.
Мо перехватывает его взгляд.
– Ну да! Здесь не публичная библиотека, мистер Пенумбра. Эти книги – не для беглого просмотра, – он захлопывает фолиант. – Хотя, должен признаться, я тоже проводил собственные исследования.
Он поднимает книгу, чтобы показать Пенумбре корешок. Белые буквы, набранные с большим интервалом, гласят:
ФЭНГ.
– Фэнг – как книготорговец Фэнг?
– Да. Первый из моих предшественников. Мистера Фридриха ждала бы такая же судьба, если бы, конечно, он не затопил свой корабль и не обрек партнера на трудные поиски нового дома. Мистер Фэнг основал это здание – я вам рассказывал? А Фридрих был… стерт из нашей летописи.
– И о чем же тут Фэнг рассказывает? – спрашивает Пенумбра, показывая на книгу.
Мо снимает очки и трет глаза.
– О чем же, вот именно. Как и многие из – в общем, из его помощников, мистер Фэнг постарался оградить свои воспоминания от случайного взгляда. Книга зашифрована.
– Зашифрована!
– Это довольно просто, но вот одновременно заниматься расшифровкой и китайским языком… м-да.
Мо снова водружает очки на нос. Спокойно глядит на Пенумбру. Потом изрекает:
– Здесь не простой книжный магазин.
– Еще бы. Больше похож на молодежный хостел…
– Нет-нет, я не о том, – говорит Мо, покачивая головой; очки его сверкают, как прожектора. – Они как приходят, так и уходят… уже уходят. Разве не слышали, мистер Пенумбра? Их «Лето любви» заканчивается.
– Нет, не слышал. Но тогда… Ну хорошо. Я в Сан-Франциско приехал не на «Лето любви».
– Конечно, конечно. Наркотики, музыка, новый век настает… а вы приехали за старой книгой.
Пенумбра отшатывается, как ошпаренный. Но видит, что Мо улыбается: не с какой-то насмешкой, а по-настоящему тепло.
– Мистер Корвина тоже приехал сюда в поисках книги, – говорит Мо. – Он приехал из… откуда же? Из Сан-Диего, по-моему. Вряд ли собирался остаться, но я предложил ему должность продавца. Ну и вот, тут он и сидит.
– Вы оба мне очень помогли.
– Да ладно. Знаете, а мистер Корвина явно увлекся вашими поисками. Он мне сказал, что мы должны всеми силами вам помочь. Я ответил, что это глупости.
Еще раз ошпарен.
– Жаль, что вы так настроены, мистер Аль-Асмари.
На сей раз Мо терпит почтительное обращение, не протестуя.
– Знавал я людей, похожих на вас, мистер Пенумбра. Людей с вашим даром.
– Ну, если у меня и есть какие-то исследовательские способности, так это только…
– Нет-нет. В архивах рыться умеет всякий. Я о готовности обдумывать вздорные идеи. Такая привычка очень ценится среди… моих коллег.
Пенумбра молчит.
