Из тюрьмы выходили двое. Дама постоянно вытирала мальчику лицо, которое становилось мокрым в считанные секунды. Но ни одного всхлипа никто так и не услышал.
— Аллергия, — улыбаясь прокомментировала тётушка охранникам.
Вечером собрались знакомые, посудачить о том о сём, Дан увидел Космею и компанию, но не двинулся с места, уж очень хотелось послушать, о чём говорят взрослые, вдруг про Лорда.
Новостей было не много, люди вспоминали тех, кто погиб давно, во времена жуткой холодной зимы. Сам Даниэль плохо это помнил.
— Тогда многих похоронили. А других поразила странная болезнь — язвы на ногах кровоточили и не проходили. Но на удачу к нам забросило судьбой одного шамана, что изготовил лекарство в считанные часы, потому что его дочь тоже была заражена. Так всех и вылечили, даже заключенных! Таково было условие шамана: в первую очередь лечим заключённых, потом выдаём всем остальным. Офицеры крепости были так надломлены происходящим кошмаром, что были согласны на всё, заодно решили, что если этот мужик — шарлатан и хочет всех убить, то сначала умрут преступники, что неплохо в общем-то. А лекарство всем помогло!
Тётушка попросила чудо-лекарства себе пару капель, изучить на досуге, и ей дали. А ещё принесли подарок Даниэлю — рождённому на Плавучем Причале, кинжал с гравировкой Грота. Мальчик сразу оценил качество заточки и эргономику рукояти, поблагодарил, склонившись, но для себя решил, что всё равно «допилит» его до совершенства.
Маму отпустили на свободу через десять долгих лет. Юный лекарь встретил на пороге тёткиного особняка тощую женщину с грустными глазами и молча впустил её в дом. Он смотрел, как она легонько касалась перил, стен, кухонных столов, как с лёгким ахом распахивала шкафы с платьями, как открывала окна. Как тёплый восточный ветер трепал её чёрные волосы и как губы мамы тихонько начинали улыбаться. Он стоял в дверном проёме и держал своё сердце, готовое выпрыгнуть через жёсткую ткань камзола.
Мама не осталась жить в особняке. Она сняла комнатку в переулке у реки, стала зарабатывать тем, что продавала корзины, которые сама плела из ивовых лоз. Иногда она бралась за другие работы — выгуливала собачек, брала на передержки кошек. Мальчик остался жить у тёти, по общей договорённости, поскольку мама боялась, что будет ужасной матерью, отвыкнув жить с нормальными людьми.
Дан часто навещал её, мечтая каждый раз, что сегодня он увидит на миллиграмм меньше скорби, но нет, такого не было. Она оттаяла только снаружи, его мама. Но сердце её по-прежнему было «в лапах елей».
Однажды тётушка засобиралась в поездку, сообщив племяннику, что семья Айен уехал в тёплую деревеньку, и до неё теперь ближе, чем в этот проклятый Причал. Дан засобирался тоже, поскольку как раз третьего дня прочёл легенду, что в тех краях растёт необычайный цветок, амелис, в сердцевине которого вызревает драгоценный камень. Тётка сразу поняла, какие мысли у мальчика, опять эти камни легендарные ищет, но сказала лишь, округлив свои зелёные глазищи:
— Говорят, леди Айен стала прекрасной девушкой, топоры метает, сможете посоревноваться.
По пути в деревню Дан глядел из кареты на степные дикие тюльпаны, на лошадей и верблюдов, на то, как свободно в степи гуляет ветер, и мечтал привезти маму сюда, с палаткой, на недельку-другую, послушать пение сусликов.
В селении, как оказалось, про Дана и его успехи знали уже все. Тётка изо всех своих сил рекламировала племянника уже много лет, в письмах и рассказах, и его описанные достоинства выходили уже за грани приличного. В расцвете ужина в залу ворвалась Леди Ай с Амелисом, заплетённые на одинаковый манер, одной косой-дракончиком, с громким смехом влезли под стол и устроили дебош. Изгнанные, они остались без еды, но не сильно расстроились, лишь позыркали на Дана, поиграв бровями, да скрылись во тьме двора. Взрослые шикали: «истинно, дети ещё, не то, что достопочтенный господин Дан, вот это мы понимаем, воспитанный молодой человек», на что юный лекарь не отвечал ничего, и даже виду не подавал, что вообще что-то произошло.
В ходе ужина он услышал всё, что его интересовало. Айен нашла такой цветок, и он зреет у неё дома в вазе. А сегодня на ночь она убежала с Амелисом в Оленье Чудо, это облегчало задачу. Ночевать Дан с тётушкой остались в гостевом домике, построенном на общие деньги деревни. Ночью Дан, убедив тётушку, что спит, вылез через низкое окно и прокрался к покоям леди Ай. Вскрывать его не пришлось, окно было открыто. На столе в вазе красовался амелис.
Добычу парень принёс в комнату, где планировал уйти в сон с помощью игл. И принести с собой цветок.
Камни Коротейна показывали искажения в чувствах, нужно было проверить. Но сколько парень не думал о маме, чувства его оставались прежними. Тогда Дан прогулялся по разным локациям с цветком в руке, и определил, что камень центра цветка может светиться, если удаляться всё дальше и дальше от исходной его яви. Интересное свойство. Но не более того. Он не был камнем Коротейна.
Под утро цветок был возвращён на место.