В ней было 1300 сидячих мест, но нам все равно приходилось отказывать людям. Тех, кому не хватало мест, мы часто отправляли в помещение, предоставлявшееся нам YMCA[186], где они могли слушать трансляцию беседы. Это помещение могло вместить еще примерно пятьсот человек.
Она сама выбирала их. Мы делали ей предложение — не хотите ли выступить в такой-то день — a может быть, и предоставляли ей два варианта. Это всегда был воскресный вечер. Мы никогда не утверждали ее темы и принимали то, что она называла.
Я была тогда очень молода, и на меня произвел впечатление тот факт, что она всегда появлялась в угольно-черных нарядах. За все те годы, которые я знала ее, мне так и не пришлось увидеть на ней цветное платье. Я была в восхищении. Эта небольшая женщина производила впечатление могущественной персоны.
Во время ее выступления и вопросов и ответов все держались с почтением к ней. Присутствующие никогда не учиняли никаких беспорядков из-за того, что придерживались отличного от нее мнения. A несогласных с нею всегда бывало достаточно.
Она очень хорошо справлялась с ней.
Самым непринужденным образом. Она всегда оставалась очень спокойной, сдержанной и никогда не возмущалась. Помню, какое впечатление на меня, тогда молодую женщину, произвело ее публичное выступление в защиту абортов. Она говорила примерно так: это твое тело, и ты вправе делать с ним все, что хочешь.
Нет. Я очень мало говорила с ней. Она была очень сдержанным человеком, и у нас не было времени на разговоры. Перед лекциями она беседовала с Леонардом Пейкоффом и одним-двумя из своих последователей в так называемой Зеленой комнате; потом она разговаривала с ведущим, если хотела добавить какую-то информацию к тому, что ему уже было известно. Потом они вместе выходили на сцену. Когда беседа заканчивалась, она уезжала вместе со своей свитой, очень часто у них была приватная вечеринка.
Она только восхищалась тем, что мы предоставляем ей возможность вести на Форуме беседы на одну и ту же тему. Она часто превозносила в разговорах со мной Форум, так как с ее точки зрения было чудесно, что мы продолжали приглашать ее. Кстати говоря, я всегда сидела рядом с ее мужем в самом последнем ряду аудитории.
Там сиденья располагались выше. Эта аудитория в основном использовалась для музыкальных спектаклей, поэтому последние ряды ее были приподняты, и он там сидел, потому что оттуда было лучше всего видно сцену, и мисс Рэнд часто и очень тепло говорила о нем, о том, насколько он предан ей.
Судья Рубен Лурия во время ее первого появления на Форуме являлся его президентом и был первым ведущим. Впоследствии он сделался старше, вести собрания ему стало трудно, и он передал эту обязанность моему сыну Джеффу. Судья Лурия был республиканцем, однако ни в коем случае не принадлежал к числу консервативных республиканцев, по своему образу мышления он был либералом, и он рассказывал мне, что когда они оставались с глазу на глаз, мисс Рэнд пыталась обратить его в объективизм. Он сказал, что ей это не удалось.
Да. Он смеялся. И считал забавным, что она предприняла такую попытку.
Он был мал ростом, она тоже, и в известном смысле они были парой.
Именно это я и имею в виду, когда говорю, что он был очень и очень заинтересован в том, чтобы оказать ей все возможное содействие, однако не позволил уговорить себя перейти в объективистскую веру.
Правильно. Мы всегда старались найти способ почтить людей, долгое время работавших на Форуме и притом не получавших никаких денег за свой труд и хлопоты. Судья Лурия и Лу Смит вместе прослужили нашему делу сотню лет, что и стало причиной для торжественного обеда. Кажется, председательствовала за обедом я сама. Мы назвали его обедом столетия службы, так как вместе они прослужили Форуму целый век.
