Мы могли выжать кое-что из них исключительно благодаря этому обещанному роману и прежнему опыту отношений, потому что когда дело доходило до контрактов, Айн становилась очень упрямым автором. Поэтому нам с Аланом работа с ней доставляла одно удовольствие, потому что она скорее ушла бы из издательства, если бы не получила именно того, что хотела, что считала заслуженным и подобающим автору.
Конечно, подобный подход срабатывает не у всех авторов, однако у нее получалось. Она говорила издателям с абсолютно независимым видом: «Или вы хотите меня, или не хотите, но если все-таки хотите, будьте любезны выполнить следующие условия». И начинался длинный перечень.
Это сделалось у нее наваждением, так как она придерживалась одинаковой манеры обращения с кинокомпаниями из-за своей нелюбви к фильму
Он не имел темы. И так и не был написан. Она никогда не обсуждала со мной свои планы. Я пару раз спрашивал ее, и она оба раза ответила, что так и не смогла найти тему, достойную уровня
Конечно. Они не могли заключать вообще никаких сделок без ее полного одобрения. Речь шла не о каких-либо частичных условиях, а о полном одобрении. При желании она могла пересмотреть условия сделки. Она была спинным хребтом для бесхребетных издателей, не думавших, что они могут столько заплатить за право на репринт или издание книжного клуба. И тогда она говорила им: «На таких условиях мы продавать не будем». Но в итоге они приходили к ней с поклоном и платили столько, сколько она хотела.
Время от времени с New American Library. Мы имели дело только с двумя издателями. Мы не связывались с Bobbs-Merrill по поводу
Нет. Какое-то время она прекрасно ладила с Беннеттом Серфом. Но, после того как вышел в свет
Какое-то время он только улыбался и хихикал. Беннетт Серф в отличие от Айн был человеком поверхностным. Она, напротив, была глубока и имела убеждения, за которые готова была сражаться. И требовалось какое-то время, чтобы понять, что она вовсе не является той скверной особой, которой ее рисовали слухи.
Ее называли нацисткой, крайне правой в своих убеждениях, сторонницей и наследницей Гитлера, чего, конечно, быть не могло. Она ненавидела любые тоталитарные правительства. Она была за свободу.