B основном потому, что она была умным человеком. А в книгоиздательском деле тому, у кого не хватает ума, делать нечего. Она находилась среди людей, которым симпатизировала и которыми восхищалась, в этом все и дело.
Я никогда не знал ее другой. Я волновался при нашей первой встрече, которая внезапно оказалась веселой и поучительной, и установила наши отношения на будущее.
Она очень внимательно относилась к дизайну, требуя, чтобы ей была предоставлена возможность одобрить его, и NAL всегда соглашалась на это.
Она всегда требовала, чтобы ее оплачивали по самой высокой возможной ставке, и мы называли ей эту цифру. После чего она говорила: «О’кей, да будет так», и мы делали. Все было очень просто. Она всегда хотела получать то, что ей было нужно, по максимуму, и мы всегда обеспечивали ей этот максимум.
Обычно она задавала вопросы. Говорила: «Обыкновенно бывает так и так, или, может быть, здесь есть нечто такое, за что можно поторговаться?» И мы отвечали: «Приложив некоторые, не слишком существенные усилия, мы можем выторговать почти все, что угодно». И она говорила: «Что ж, попробуем». И мы пробовали и, как правило, добивались поставленной цели.
Мы защищали права Айн Рэнд на съемку фильмов по ее книгам, и в том случае, если кто-то намеревался писать свой собственный сценарий, предоставляли права на него. Я как раз занимался этим делом, когда Эл Радди собрался снять фильм по роману
Конечно. Их адвокаты никогда не согласились бы на подобные условия. Не подлежит никакому сомнению, что фильм никоим образом не мог быть снят, пока Айн настаивала на этих своих требованиях[231]. Тем не менее, она заключила договор с мистером Радди. Они подписали договор и даже устроили пресс-конференцию, на которой объявили о совместном проекте. Отменное достижение, однако Радди не сумел договориться с людьми, способными поддержать его. Теми, чье мнение весомо в киноиндустрии. Это был всего лишь один из проектов съемки фильма по
Да, теперь он находится у меня. Набросок, изображавший ее, какой она была в прежние дни.
Она умолкла примерно на два месяца, и мы не встречались друг с другом. Наконец, я позвонил ей и спросил, почему бы нам не отобедать вместе.
Она ответила: «И в самом деле мне не хватало вашего общества; пусть будет ланч». О Фрэнке мы даже не упомянули. Я ощутил, что она оплакала его и выздоравливает.
Мне хотелось бы, чтобы она по-прежнему была с нами. Так было бы интереснее жить. Она была удивительной личностью, и мне хотелось бы время от времени встречаться с ней.
О да, абсолютно. Она верила в цельность, которая была у нее одним из пунктиков.
Я не видел ее перед концом. Я знал, что она больна и лежит в госпитале. Кончина ее по-настоящему потрясла меня, потому что я хотел хотя бы проститься с ней. Я не знал, что она настолько больна.
