Джекки Гиллам: Это было зимой 1971 года. Мы с сестрой жили в Кливленде и очень чтили Айн Рэнд. У нас был старенький «Фольксваген», и мы решили съездить из Кливленда в Бостон, так как знали, что она должна провести там беседу. Мы проехали без остановки из Кливленда до Бостона. Доехали до места, где должна была происходить эта беседа, уселись на ступеньках большого и старого каменного дома вместе с двенадцатью или пятнадцатью другими молодыми людьми и только тут поняли, что у нас нет билетов. Так что мы сидим на этих ступенях, не зная, что теперь делать, и тут подъезжает большой лимузин, из него выходит эта самая крохотная особа в черном длинном плаще с капюшоном и начинает подниматься по ступеням. Это была Айн Рэнд. Она явным образом мгновенно оценила ситуацию и поняла, что ни у кого из нас нет билетов. Тогда она поднимает руки и расправляет полы своего плаща, словно епископ Шин[274], и говорит: «Дети мои, следуйте за мной». Она сказала, что хочет, чтобы все мы сидели возле нее. И все мы сидели потом на полу сцены, пока она проводила беседу.
Сьюзен Лудел, журналист-новостник на телевидении и автор журнала
Даты интервью: 8 и 28 октября, 4, 6 и 25 ноября 1997 года и 26 февраля 1999 года.
Скотт Макконнелл:
Сьюзен Лудел: Их два, и первое касается ее серьезной, глубокой стороны. Она представляется мне сидящей на своем диване и занятой интеллектуальной беседой с кем-нибудь — может быть, со мной или Леонардом. Она могла писать весь день и устать к вечеру, однако если возникал какой-то интересовавший ее интеллектуальный вопрос, она полностью преображалась. Становилась энергичной, оживленной, страстной, полностью увлеченной, словно уподобившись собственным глазам, сверкающим и пронзительным. В первую очередь заметны были ее глаза, а потом острый ум. Это была настоящая личность… без всякого преувеличения. Она могла говорить часами. До часа или двух ночи без особых сложностей.
Поэтому первое мое воспоминание касается ее страстной любви к идеям, к беседам, где она могла говорить и объяснять. Если вы задавали свой вопрос с полной серьезностью и искренностью, она давала самый подробный ответ. Она приводила собственные обоснования, давала полное объяснение. Я никогда не встречала подобный ей ум.
Айн всегда объясняла свои мнения. В том случае, если собеседник был полностью озадачен, или не понимал чего-то, или в его глазах мелькала искра недоумения, она обосновывала свое мнение точным и исчерпывающим образом. Два ее главных критерия в отношении людей, о чем она пишет в своем эссе «Что делать?» — это искренность и серьезное отношение к идеям, разуму. По этим качествам она судила людей, по ним же она судила и меня.
Оно касается ее нежной, мягкой, ласковой и женственной стороны. Я вижу ее в таком особенном черном платье. К выходу она одевалась с особым шиком. Это было простое черное платье, и она надевала на шею то, что я звала канделябром: ожерелье из небольших хрустальных шариков, спускавшееся до талии. Ей была присуща особая, очень женственная мягкость, о которой Айн знала — знала, как выглядит и ходит. У нее были потрясающие ноги.
Женственная сторона становилась очевидной, когда она одевалась к выходу из дома. Особенно мне запомнились встречи Нового года. Обычно это была многолюдная вечеринка. У нее был обычай в полночь, вне зависимости от того, где они находились, вместе с Фрэнком оставлять общую гостиную и уединяться в спальне.
Наверно, целовались и обнимались. Это было их секретом.
В натуре ее существовала также добрая, тихая и мягкая, ласковая сторона. Они оба были из тех людей, что провожают тебя до лифта в любое время и ждут, пока приедет кабинка, и только потом уходят к себе.
Старым светом, временем, когда хорошим манерам учили. Такое обращение выказывает уважение к людям. Ей были присущи какая-то элегантность и изящество. Именно Старым светом, потому что Америке такое больше не свойственно. В частности, Фрэнк очень церемонно обращался с женщинами. Он открывал перед тобой дверь, а когда шли к столу, отодвигал для тебя стул.
Я познакомилась с ней в 1968 году, после того как начала встречаться с Леонардом. В качестве слушательницы лекций по объективизму я видела ее на лекциях курса «Основные принципы объективизма», который проходила в 1966 году. Она приходила, чтобы отвечать на вопросы после лекций. Тогда я только видела ее, но не знакомилась с ней.
