Айн Рэнд. Сто голосов полностью

Я был буквально ошарашен, потому что не думал, что застану ее там, да еще она подойдет к телефону. Тогда я постарался принять самую многозначительную интонацию и сказал что-то вроде: «Боже, это и в самом деле вы?» Она ответила: «Да, это я». После чего я спросил: «Вы хотите, чтобы я прочел введение?» — «Да, читайте», — ответила она. Что я и сделал.

Она слушала очень внимательно и два или три раза проговорила: «О, да-да, хорошо-хорошо». Когда я закончил, она сказала: «О’кей», и я спросил: «Значит, все в порядке?» — «O да, все хорошо, действуйте». Она держалась очень по-деловому, но не стала сразу прощаться, так что я немного поговорил с ней о слушании и Алане.

Гринспен был назначен председателем Совета экономических советников. Я сказал, что отошлю ему экземпляр материалов слушания, и она выразила благодарность. Словом, мы поговорили не более минуты, и она положила трубку. Для меня было интересно — а я был для нее полным незнакомцем, и это был деловой разговор, — что она держалась очень приветливо. И поддержала меня. Я вернулся домой сияя и сказал своей жене: «Попробуй, догадайся, с кем я говорил сегодня».

Поправка была предложена, принята, и через год-другой владение золотом было легализовано, a статья мистера Гринспена была напечатана в Рекорд.

Ларри Коул — писатель, педагог и психотерапевт, проводивший ток-шоу в Нью-Йорк Сити и интервьюировавший мисс Рэнд для радиошоу в 1973 году. Является основателем и руководителем Института ювенальной юстиции Стюарта Блэка, организации, защищающей права детей и действующей в кооперации с Гарвардским и Колумбийским университетами.

Даты интервью: 5 и 7 августа 1998 года.

Скотт Макконнелл:Как вы познакомились с Айн Рэнд?

Ларри Коул: Я готовил радиошоу для Нью-Йорк Сити, под названием Я вырос в Нью-Йорке. Мы с моей женой Мишель затеяли программу для уличных банд из Нижнего Ист-Сайда под названием LEAP (Lower East Side Action Project [План действий в Нижнем Ист-Сайде]). В отличие от организаторов аналогичных проектов мы не прибегали к помощи правительственных фондов. Программа располагала резиденцией, альтернативной школой, медицинской подпрограммой и всем прочим, что могли бы мы пожелать для собственных детей. Кроме того, я написал несколько книг, в том числе Уличные подростки (Street Kids) и Хранители наших детей (Our Children’s Keepers).

Моя работа и радиошоу затрагивали важные вопросы для молодых людей. Радиошоу знакомило их с ведущими персонами общественных наук, образования и литературы, труды которых, на мой взгляд, служили лучшему пониманию детства и юношества.

Айн Рэнд, с моей точки зрения, играла исключительно важную роль. Мы с Мишель хотя и группировались с леваками, такими как Эбби Хоффман и Джерри Рубин[328], все-таки не принадлежали к политическому левому крылу. Я находился под серьезным воздействием произведений мисс Рэнд: интерес к ним пробудил во мне сначала фильм Источник, потом сам одноименный роман, потом Атлант расправил плечи, и наконец, Возварщение примитива. Антииндустриальная революция, в которой я нашел трактат об образовании, названный «Компрачикос». Это был наилучший и самый лаконичный анализ падения и упадка системы общественного образования из всех, что попадались мне на глаза, предлагавший к тому же основные принципы, согласно которым нужно и можно строить образование. Конечно же, я захотел проинтервьюировать Айн, потому что посчитал ее работы настолько важными, да и вообще видел в ней собственную героиню. Она сказала, что охотно даст интервью, что и произошло 20 июля 1973 года.

И для этого вам пришлось только позвонить ей?

Сначала я позвонил ее издателю, связался с ее представителем и оставил ей свое предложение. Айн позвонила мне. И я спросил, согласится ли она дать мне интервью. Она сказала, что согласится при условии, что я заеду за ней и отвезу обратно домой.

Должно быть, она доверяла вам, незнакомому человеку, раз поставила такое условие.

Это было удивительно: все наше знакомство исчерпывалось телефонным разговором. Однако она не испытывала никаких сомнений в моем отношении. У меня были опубликованы книги, она имела возможность ознакомиться с ними; однако мне было очевидно, что она знала обо мне больше, чем я сказал.

Я работал с уличными бандами, и она не совсем понимала двигавшие мной мотивы. Мне кажется, что она воспринимала меня как своего рода вызов и видела нечто парадоксальное в том, что я оказался способным общаться с ней на ее уровне.

И она хотела подробнее узнать мотивы ваших действий?