Издательство NAL, публиковавшее ее книги в бумажной обложке, устраивало прием в доме ее редактора, меня также пригласили, что было несколько неожиданно, поскольку я не знала ни устроителей приема, ни Айн Рэнд, которая и предложила, чтобы меня пригласили. Это была большая деловая встреча, и меня пригласили отчасти потому, что в
Когда она попросила пригласить меня на эту вечеринку к нашим конкурентам, издатели, насколько мне ведомо, не обрадовались, потому что мы с Айн Рэнд погрузились в продолжительную беседу. Если она встречала человека, работавшего на одной с ней волне, то становилась неразлучной с ним, и мы с ней говорили на протяжении всей встречи. Когда прием закончился, она попросила меня отвезти ее домой. Она приехала одна, так что мы ушли вместе. Я знаю, что хозяйка была недовольна, так как подумала, что я хочу переманить к себе ее автора, что абсолютно не соответствовало действительности. Мы изрядно повеселились, с ней было удивительно интересно говорить, и я отвезла ее домой.
Конечно, я восхищалась ею и прочла все ее книги, как, наверно, и все приглашенные на этот прием, поэтому разговаривать с ней было удивительно интересно, потому что она была такой дружелюбной и так ясно выражалась, и вообще производила огромное впечатление на всех, кто разговаривал с ней.
Поскольку я женщина высокая — пять футов и восемь с половиной дюймов, и к тому же блондинка — внешне мы являли полную противоположность. Кроме того, я судила по ее снимкам и ожидала встречи с человеком более властным, однако она оказалась очень открытой, милой и дружелюбной, чего, на мой взгляд, трудно было ожидать от человека, наделенного подобным умом.
Она считалась звездой и пользовалась всеобщим восхищением.
Является.
Не совсем так. Обе стороны — независимые люди. Я знаю, что у нее были другие политические взгляды, однако мы не часто разговаривали на эту тему. Она как бы была сама по себе. Издатели не намеревались оспаривать ее политические воззрения. Она пользовалась признанием. Разве что за исключением людей, не способных понять оборотную сторону ее взглядов.
Нет. Я всегда придерживалась либеральной ориентации.
Не помню. Но сомневаюсь в том, что я обсуждала с ней политические вопросы. Я восхищалась ее произведениями, однако не разделяла ее политических взглядов.
Невысокая, очень живая особа с огоньком в глазах. Мне запомнились ее темные глаза и очень привлекательная, бьющая через край энергия. Так сказать, «жизненная сила». Она была удивительным собеседником и могла говорить на любую тему. Собеседнику не приходилось говорить с ней о ее интересах. Я всегда ощущала, что она прекрасно информирована о том, что происходит, и владела этой информацией с блеском. Она могла встретить любой вызов. Я понимаю, что по этой причине многие побаивались ее, но только не в мире издателей. Она всегда получала то, чего хотела.
O, на мой взгляд, это изумительная вещь. На самом деле с политической точки зрения этот роман просто ужасен, однако она — чертовски хорошая рассказчица. В этом ей отказать невозможно. И такая умница, что книга эта была мне очень симпатична.
