«Дорогой мистер Дэй! Посылаю вам следующие условия, при выполнении которых я согласна выступить в вашей программе, „Шоу Джима Дэя“ (на самом деле шоу называлось не совсем так). Если вы сочтете их приемлемыми для себя, прошу вас подписать приложенную копию и отослать ее мне.
1. Программа, в которой мне предстоит участвовать, представляет собой серьезное обсуждение идей ведущим и мной.
2. Она не предусматривает никаких дебатов, никакого перехода на личности, никаких нападок в мой адрес, никаких замечаний обидного, оскорбительного или унизительного характера (то есть любое несогласие будет выражено в вежливой и безличной форме).
3. В ней не будут цитироваться или упоминаться любые мои критики, или передаваться чьи-то мнения обо мне, моих произведениях, или об объективизме.
4. Если программа будет записываться, она выйдет в эфир точно в том самом виде, в котором была записана, без каких-либо сокращений и изменений. Это же относится к повторным показам, если таковые состоятся.
5. Точные формулировки фраз, которыми я буду представлена и которыми буду именоваться во время шоу, а также которыми будет объявлено мое участие в программе, должны быть заранее представлены на мое одобрение.
6. Если мне будет предложено подписать релиз или какие-нибудь другие документы, связанные с моим выступлением, я получу их по крайней мере за день до него.
Конечно, ни одно из этих условий не было способно при любых обстоятельствах повлиять на нашу методику, однако интересно отметить, что, кроме нее, ни один из наших гостей не предъявлял нам никаких условий и не просил принять их и подписать.
Нет, не помню такого. Я предположил — возможно, ошибочно — что в прошлом интервьюеры критиковали ее, и она не хотела выслушивать замечания в моей программе.
О, конечно же, и я знал это, и более того, видел в этом одну из представляющих для меня особенный интерес причин.
Нет. По сути дела, интервью снималось в некоем лимбе, в темной студии, в идеальной обстановке, где интервьюируемый мог считать, что находится со мной с глазу на глаз. Там были только мы двое — сидевшие лицом к лицу, что я считал очень важным: в самом деле, никто не ведет беседу, усевшись рядом. Камеры в той или иной степени были установлены так, чтобы интервьюируемый их не видел.
Обычная аудитория. Шоу транслировалось сорока пятью телевещательными станциями.
Сейчас уже не скажу, однако все наши шоу носили в основном биографический характер.
Если можно считать это форматом, я, наверно, украл его у журнала
Предваряя шоу, я написал некое предисловие к ее интервью, как поступал в каждом случае. Судя по сохранившемуся в моем архиве листку, на нем много исправлений и вставок, сделанных, по всей видимости, на моем оригинальном тексте. Исправления сделаны не моим почерком, что означает, что она делала их своей рукой.
