Поэтому мы устроили большую пресс-конференцию, чтобы объявить о начале проекта, и намеревались довести дело до ума. Мы составили бюджет и начали работу над контрактом. Мы согласовали пару вопросов и пришли к одному, который погубил всю идею: она хотела, чтобы ей представили на одобрение итоговый сценарий. Я попытался объяснить ей. Я сказал: «Айн, при всем моем уважении, если на земле есть человек, достойный получить на одобрение итоговый сценарий, так это вы, учитывая всю значимость романа, но говорю вам прямо: никто не даст право одобрять итоговый сценарий автору книги объемом в одиннадцать сотен страниц. То есть нельзя перенести в кино финальную речь Джона Голта, которой вы отвели шестьдесят страниц. Тем не менее вы будете самым серьезным образом вовлечены в работу над сценарием, и все же настанет такой момент — обязательно пугающий крупных писателей, у которых есть свои драгоценные и любимые места в текстах — когда режиссер займется съемкой фильма. Ни один режиссер не скажет вам: „Вот вам право одобрения окончательного сценария, а я сниму то, что вы мне скажете“. Режиссер хочет внести свой собственный вклад и должен иметь такую возможность, потому что он — режиссер. То же самое относится и к продюсеру, у которого есть другие проблемы при съемке фильма, и сценаристу, владеющему мастерством кинематографической экономии и умеющему передать смысл ленты, не тратя на каждый кадр по четырнадцать страниц текста. Посему всегда наступает такой момент, когда оказывается, что вы должны выпустить свое произведение из собственных рук, в противном случае, — я сказал — вам придется снимать фильм самостоятельно».
По сути дела, сделка, как я считал, уже была заключена, поскольку самые важные вопросы были уже согласованы. Мне никогда не доводилось иметь дело с автором книги, требующим одобрения итогового сценария. Мне даже в голову не приходило, что здесь может возникнуть какая-то проблема. Оглядываясь назад, скажу, что это было просто глупо, потому что книга имела такое значение, однако я предполагал, что сумею уговорить ее — потому что, по сути дела, она была прагматиком — и объяснить, что сам процесс требует, чтобы в какой-то точке работа передавалась в чужие руки. Так вынуждены поступать все: автор, сценарист, режиссер, продюсер, бухгалтер, оператор… Продюсер и режиссер передают свою работу маркетологам. От момента возникновения идеи до показа в вашем кинотеатре фильм проходит самые разнообразные инстанции. И такого, чтобы весь контроль сосредотачивался в одних руках, просто не может быть.
Фильм должен был стать длинным, продолжительностью от двух с половиной до трех часов. При работе с объемистым материалом возникает проблема пресыщения, приводящая к тому, что приходится выбрасывать слишком много текста. Истина заключается в том, что уместить на киноленте все одиннадцать сотен страниц никак невозможно. Это известно и понятно еще до начала съемок. Посему суть съемки фильма по роману заключается в определении того, что можно опустить. Мы не были намерены писать новые диалоги. Каждая произнесенная героями строчка должна была принадлежать Айн. То есть я имею в виду, что ни у кого не хватило бы духу придумывать какие-то новые сцены с Дагни, Хэнком Риарденом, Мучем или с кем-то еще. Следовало передать суть романа методами, глазами кино… в этом и весь вопрос.
По сути своей это должен был быть триллер и любовная история с подтекстом в виде рассказа о человеке, который хотел отключить мотор, вращающий мир, и запустить его снова. Должен был получиться увлекательный триллер вкупе с потрясающей повестью о любви. A еще детектив, посвященный попыткам выяснить, кто именно дергает за веревочки. Основная сюжетная линия должна была повествовать о попытках Дагни и Риардена спасти соответственно железную дорогу и сплав и об их сближении.
Забавно было еще и то, что она хотела внести в контракт пункт, предусматривавший, чтобы при необходимости ее на западный берег всякий раз возили на частном реактивном самолете. Когда я спросил ее о причине, она ответила: «Дорогой мой, как только русские узнают, что я лечу на авиалайнере, они угонят его». На мой взгляд, она несколько преувеличивала. Однако тогда я сказал ей: «Никаких проблем». Так что я вполне мог урегулировать все ее требования.
