Она хотела познакомиться со сценаристом еще до того, как мы наймем его. Она хотела познакомиться с режиссером картины до того, как мы подпишем соглашение с ним. Я хотел предоставить ей консультационные права на всех этапах съемки, потому что инстинктивно понимал, что вне зависимости от формулировок контракта, выход этого фильма в прокат потребует ее одобрения. Нельзя было отснять
Лишь в той степени, в какой она была увлечена фильмом. Она считала, что эпические размеры этой ленты и время, потребовавшееся нам на пересказ всей истории, примерно соответствуют тому, что потребуется для воплощения на экране романа
Это было гала-мероприятие. В клубе «21» собралось около полутора сотен человек. В Curtis Brown мне сообщили, что все крупные режиссеры и продюсеры Соединенных Штатов и Европы в то или иное время пытались приобрести права на съемки фильма по этой книге и всем было отказано. Удивительная была женщина. Она была именно такова, какой мне представлялась. Острое чувство юмора. Очень обаятельная. Язвительная. И безусловно, такая, какую все хотели видеть и слышать — особенно в Нью-Йорке — потому что она была одной из великих фигур литературного мира.
В то время я намеревался пригласить Фэй Данауэй на роль Дагни Таггарт, Клинта Иствуда на роль Хэнка Риардена, Алена Делона на роль Франсиско и Роберта Редфорда на роль Джона Голта.
Да. Они ей понравились.
Последний раз я видел Айн после смерти ее кота. Она жила тогда в квартире на 34-й стрит. Я взял с собой меленького сиамского котенка и подъехал к ней около трех часов; Бетти, моя секретарша, ожидала в машине, потому что в шесть мы улетали в Калифорнию. Я поднялся с кошкой наверх и попытался объяснить Айн причины, не позволяющие мне вручить ей бразды правления… я был готов отдать ей все на свете, но не имел возможности сделать это. Мы проговорили до 9 или 9:30. И я сказал: «Айн, могу ли я переговорить с вами с глазу на глаз?» Так что мы с ней вдвоем отправились в спальню, оставив Бетти и Фрэнка в другой комнате. Я сказал: «Айн, я не могу заключить с вами контракт, однако готов ждать до конца дней своих, ждать, покуда в груди моей остается дыхание, но отснять эту клятую штуковину тем или иным образом вне зависимости от того, будете ли вы еще живы или уже нет. Такова моя позиция». Именно так я ей и сказал, и она не обиделась. Вроде как даже рассмеялась. А я сказал: «Но я намерен быть последним человеком, ставшим в эту очередь. Я все же намереваюсь когда-нибудь отснять этот роман». Тут она рассмеялась, и разговор на этом закончился. Я не имел возможности предоставить ей то, чего она просила, a она осталась непреклонной. Потому что, следуя ее словам: «Дорогой мой, если коммунисты купят киностудию, они погубят мою книгу».
Она была очень растрогана. Она не ожидала этого. Маленькая сиамская кошечка понравилась ей. Кажется, Айн называла ее ангелом. Ее кошка недавно умерла, а сама эта женщина была мне приятна, вот что я вам скажу. Понятно, что я сделал бы что угодно, чтобы получить права на съемку фильма. Я раздобыл бы для нее и слона с гориллой. Но помимо всего прочего я по-настоящему симпатизировал ей. Она была очень любезна со мной и на пресс-конференции держалась с уважением. Она хорошо относилась ко мне, и я это оценил. Подобное доброе, полное взаимной симпатии отношение было чрезвычайно приятно мне.
Она умела понимать шутку. В ней не было никакого педантизма. Была прямота, симпатичная мне. Кроме того, она держалась не как значительная литературная фигура или вообще важная персона. Мы были на равных. И если ты знаешь, что тебе нужно, и знаешь, чего можешь требовать от других, то вполне можешь добиться своего. С ней можно было вести дело без всяких обиняков. Никто не был обязан подчиняться ей, потому что она — Айн Рэнд. И это мне было приятно в ней. Она не возлагала на себя регалии, хотя и могла, имела право на это. Она поступала иначе. Она ставила вопрос ребром. Мне приходилось встречаться с людьми меньшего калибра, которые пытались добиться подчинения, пытались занять господствующую позицию с самого начала переговоров. Айн Рэнд поступала иначе, она хотела знать, что хочешь сказать именно ты.
